Всего за 199 руб. Купить полную версию
Лёня мучился, старался, но всё время выходила какая-то ерунда: в обратную сторону прочитывался совсем другой текст. Лёня забросил учёбу, перестал делать уроки и только и занимался тем, что перебирал слова и выискивал палиндромы. Родителям, второй год работавшим за границей, Лёня вдохновенно врал, что у него всё в порядке.
Однажды в комнату вошла бабушка. Посмотрела на разбросанные по столу внука листочки с измаранными строками, взяла тот, где исправлений было меньше всего, и прочитала:
Ужасен сон: сажу я сажу,
Ужасен я: нос не сажу.
Да, ужас! Ужас! Я ужасен!
Сажу, сажу себя в аду.
Ну и ну! покачала головой бабушка. Кто же это сажу-то сажает? Глупости! И при чём тут твой нос?
Лёня принялся объяснять ей особенности словесной игры, даже пожаловался, как непросто придумать хороший палиндром, но тут бабушка раскрыла дневник и ахнула:
Какой палиндром! Да у тебя же по всем предметам двойки! Вот я матери-то расскажу!
Яма
С утра прошёл небольшой дождь, но на улице было по-прежнему пасмурно. Неумолимо приближалась гроза.
«Русь! Русь! Вижу тебя, из моего чудесного, прекрасного далёка тебя вижу, с упоением и восторгом читала вслух Маргарита Петровна апатично взиравшему на неё девятому классу, бедно, разбросанно и неприютно тебе; не развеселят»
Ну что же они все так скучно писали? неожиданно послышался тихий вздох.
Маргарита Петровна, обожавшая Гоголя и отводившая ему первое место в своей шкале русских классиков, обомлела от того, что её так бесцеремонно прервали на самом важном в произведении месте.
Что ты имеешь в виду, Силантьев? удивлённо спросила она у вздохнувшего так не вовремя девятиклассника.
Неужели вся литература девятнадцатого века такая скучная? проговорил Силантьев, печально глядя в окно.
Как это скучная? едва не задохнулась от возмущения Маргарита Петровна. А «Онегин»? А «Герой нашего времени»?
А что «Онегин», что «Герой нашего времени»? пожал плечами Силантьев, переводя свой печальный взгляд с окна на Маргариту Петровну. Везде одно и то же скука.
Как скука? по-прежнему негодовала Маргарита Петровна. А дуэль с Ленским? А похищение Бэлы? А обед у Собакевича? Какая же там скука?
А что ж он из города в деревню-то поехал? неожиданно поддержал Силантьева второгодник Максимов, прослушавший программу литературы за девятый класс в двойном объёме и в результате чего вынесший непоколебимое убеждение, что по этому предмету он теперь непревзойдённый дока. Он что, совсем съехал?
Что значит «совсем»? высокомерно спросила Маргарита Петровна.
Ну кто ж город на деревню меняет? снисходительно процедил сквозь зубы Максимов. Никогда не поверю, что ему в городе скучно стало. Не верю! И для убедительности Максимов по-станиславски покачал головой.
Да просто не туда ездил парень, вот и всё, иронично усмехнулся сосед Максимова по парте Червячков. Вот ещё чего выдумал в театр ездить! Да он бы еще в музей сходил. Тоже мне мальчик-мажор нашёлся. Эх, его-то деньги да при наших возможностях, уж мы бы нашли места покруче да попонтовей, мечтательно произнёс он.
И что же вы тогда предлагаете? растерянно спросила Маргарита Петровна, неприятно поражённая в самое сердце словами Червячкова.
А давайте лучше «Яму» Куприна почитаем, внезапно оживился Силантьев. Моя сестра сейчас читает этот роман и всё время говорит: «Вот где, оказывается, настоящая правда жизни, а то нам в школе про Татьяну да про Наташу, любимых героинь, твердили, а на самом деле всё в жизни было по-другому, а не так, как Толстой с Пушкиным описали».
«Яму»? Куприна? пролепетала вконец уничтоженная Маргарита Петровна.
Да как вам не стыдно! вдруг громко закричала отличница Снегирева и осуждающе покачала головой. Люди для нас старались! Ночей не спали! Всё писали, писали, а вы, и она негодующе посмотрела на своих одноклассников.
Скоро, скоро грянет буря, произнёс гробовым голосом Червячков, и в это время за окнами послышался сначала резкий хлопок, потом сильный удар грома, а затем дверь в класс приоткрылась, и на пороге показался молодой человек, с бакенбардами, во фраке, с чёрным цилиндром на голове. В правой руке он держал элегантную тросточку.
Здрасьте, сказал молодой человек, протиснувшись бочком в класс, и обратился к Маргарите Петровне. Не опоздал?
Нет, растерянно прошептала она и подумала: «Что это? Розыгрыш? Но кто? Все же на месте».
А я вот, так сказать, к вам, ослепительно улыбнулся молодой человек и грациозно поклонился. Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног.
Пушкин? Лермонтов? Гоголь? в классе послышался оживлённый обмен репликами.
Молодой человек, не переставая улыбаться во все тридцать два зуба, вопросительно посмотрел на Маргариту Петровну.
Как добрались? наконец выдавила из себя она.
Превосходно, ещё шире улыбнулся молодой человек. Дороги, правда, оставляют желать лучшего. Сами знаете, лужи, ямы
Да, да, запинаясь, произнесла Маргарита Петровна, бросая беспомощный взгляд на притихший класс, ям у нас хватает.
Воцарилась тишина. Ребята с интересом изучали незнакомца, который в свою очередь не сводил вопросительных глаз с Маргариты Петровны, словно чего-то ожидая от неё.
И как надолго вы к нам? нервничая, спросила Маргарита Петровна.
Ещё не решил, уклончиво ответил молодой человек и покрутил в воздухе тросточкой.
Вы к родственникам или к друзьям?
Иных уж нет, а те далече, вздохнул молодой человек, выразительно закатив при этом глаза, а затем, вернув их в прежнее положение, понизил голос и, приподняв правую бровь, произнёс: По делу я. По делу.
«Ну что, что ему от меня надо?» продолжала страдать Маргарита Петровна. В это время молодой человек сдвинул тросточкой цилиндр на затылок и неожиданно подмигнул ей. «Хлестаков!» ахнула про себя Маргарита Петровна.
Некоторое время незнакомец и Маргарита Петровна выжидающе глядели друг на друга. Первым не выдержал молодой человек.
Ну, я, пожалуй, пойду, как-то нерешительно произнес он и попятился к двери. Не буду вам мешать, друзья мои. Прошу вас, продолжайте и помните, что ученье свет, а неученье тьма.
Во дает! восторженно прошептал Максимов.
Вскоре после ухода таинственного незнакомца раздался звонок, и ребята с криками бросились из класса на его поиски. Маргарита Петровна, всё еще не придя в себя от случившегося, направилась в учительскую. Стоя перед зеркалом и внимательно разглядывая свое лицо, она увидела, как в комнату стремительно вошла учительница мировой художественной культуры и, садясь за стол, сердито произнесла:
Представляете, запланировала на сегодня в восьмом классе тему «Дворянский быт начала 19 века» и ещё неделю назад договорилась с театральной студией, что они пришлют двух актеров в одежде пушкинских героев. Так вот Татьяна пришла, а Онегина нет. Он только под конец урока явился.
На то он и Онегин, глубокомысленно произнёс физик.
«Шёл в комнату, попал в другую», простучало в голове у Маргариты Петровны.
Тайны человеческого мозга
Зима в этом году выдалась на редкость суровой, но к середине февраля морозы ослабели, и пусть по утрам ещё было довольно холодно, днём уже пригревало по-весеннему.
Я брёл по тропинке безлюдного парка, подставив спину солнечным лучам и наслаждаясь их теплом. Наверное, в этот момент я был похож на кота, который вылез на солнце, чтобы погреться.
Неожиданно моё левое плечо ощутило внушительный удар.
Я обернулся: передо мной улыбалось и светилось ясным солнечным светом рыжеватое лицо Серёги Черепанова. Прищурив янтарные глаза в обрамлении огненных ресниц, он насмешливо смотрел на меня.
С Серёгой мы когда-то жили в одном доме, но в друзьях я у него в те далекие годы не значился. И не только из-за того что был моложе его, но ещё и потому, что у Серёги с младых лет было сформировано негативное отношение к тем ребятам, чьих родителей, в отличие от Серёгиных, было принято называть интеллигенцией. «Вот вы где, интеллигенты, сидите у нас, у рабочего класса», неоднократно говаривал мне Серёга, выразительным жестом показывая при этом на свою шею.