Всего за 379 руб. Купить полную версию
Анна! окликнул он.
Она очнулась.
А, пускай, сказала она. Мне наплевать так или не так! Она увидела в стаканах вино и обрадовалась. Да ведь мы с тобой не выпили. Как же это мы, а?
Не дожидаясь его, она залпом выпила, с размаху поставила стакан на стол и опять замерла.
Вот гад! сказала потом она и с горькой улыбкой покачала головой. А я знать не знала. Вот гад так гад!
Чего это ты?
А, ничего. Вспомнила тут одно дело. Анна нервно и громко засмеялась. Значит, говоришь, женишься на мне? Или раздумал уж? Смотри, а то я правда пойду.
Он не ответил.
Она засмеялась еще громче.
Вот жених! Женюсь, женюсь, а сам в кусты. А я-то обрадовалась.
И сразу же затихла.
Хорошо мы с тобой погуляли, протянула она, опустив голову, Хо-ро-шо. И разговор был интересный. Про войну, про баб, про мужиков, про девок. Она коротко хохотнула. Все интересное друг другу рассказали. Помолчала. Ивана помянули. Сначала помянули, потом вспомнили. Еще помолчала. Вот гад, а!
Послушай. Николай поднялся и подошел к ней вплотную. Я ведь выдумал это про Ивана. Обидно мне стало, что ты все про него да про него, я и ляпнул. Хотел тебя раззадорить. Не было ничего такого.
Врешь ты, устало отозвалась она.
Да не вру я.
Врешь. Я же вижу, что теперь врешь, а не тогда. Пожалеть меня решил. Не надо меня жалеть. Она тяжело вздохнула. Чего ему надо было? Обидно. Если бы это инвалид мой сделал не обидно, ни одна жилка бы не дрогнула. А тут обидно. Обидел он меня, нельзя так.
Она заплакала без слез, трудно-трудно, с глухими всхлипами, похожими на стоны, не закрывая лица.
Николай, всасываясь губами в папиросу, жадно курил.
Анна успокоилась скоро, только долго еще вздрагивала всем телом. Лицо ее было сухо, но она все равно пошла в ванную и умылась. Двигалась она медленно, осторожными шагами, словно все время боялась упасть.
Друг на друга они старались не смотреть.
Она вышла из ванной, постояла возле стола и виновато сказала:
Напилась я тут у тебя.
Он взглянул на нее как-то воровато, исподтишка и ничего не ответил.
Пойду я, сказала она.
Подожди, попросил он. Посиди еще пять минут. Просто так посиди.
Она села на краешек своего стула. Они молчали. Прошло пять минут, пошли еще минуты. Она поднялась:
Надо идти.
Он тоже стал одеваться, чтобы проводить ее.
Они ехали в трамвае. Это был тот час, когда влюбленные провожают своих подруг домой. Николай и Анна сидели, прижавшись друг к другу, он держал ее руку в своей руке.
Влюбленные с любопытством поглядывали на них и посмеивались.
1965
Рудольфио
Первая встреча состоялась в трамвае. Она тронула его за плечо и, когда он открыл глаза, сказала, показывая на окно:
Вам сходить.
Трамвай уже остановился, и он, проталкиваясь, прыгнул сразу за ней. Она была совсем девчонка, лет пятнадцати-шестнадцати, не больше, он понял это тут же, увидев ее круглое, моргающее лицо, которое она повернула к нему, ожидая благодарности.
Спасибо, сказал он, я ведь мог проехать. Он почувствовал, что ей этого недостаточно, и добавил:
Сегодня был сумасшедший день, я устал. А в восемь мне должны позвонить. Так что ты меня здорово выручила.
Кажется, она обрадовалась, и они вместе побежали через дорогу, оглядываясь на мчащуюся машину. Шел снег, и он заметил, что на ветровом стекле машины работал «дворник». Когда идет снег вот такой мягкий, пушистый, словно где-то там, наверху, теребят диковинных снежных птиц, не очень-то хочется идти домой. «Подожду звонка и снова выйду», решил он, оборачиваясь к ней и размышляя, что бы ей сказать, потому что дальше молчать было уже неудобно. Но он понятия не имел, о чем можно с ней говорить и о чем нельзя, и все еще раздумывал, когда она сама сказала:
А я вас знаю.
Вот как! удивился он. Это каким же образом?
А вы живете в сто двенадцатом, а я в сто четырнадцатом. В среднем два раза в неделю мы вместе ездим в трамвае. Только вы, конечно, меня не замечаете.
Это интересно.
А что тут интересного? Ничего интересного нету. Вы, взрослые, обращаете внимание только на взрослых, вы все ужасные эгоисты. Скажете, нет?
Она повернула голову вправо и смотрела на него слева, снизу вверх. Он хмыкнул только и не стал ничего ей отвечать, потому что все еще не знал, как вести себя с ней, что можно и что нельзя ей говорить.
Некоторое время они шли молча, и она глядела прямо перед собой и, так же глядя прямо перед собой, как ни в чем не бывало заявила:
А вы ведь еще не сказали, как вас зовут.
А тебе это необходимо знать?
Да. А что особенного? Почему-то некоторые считают, что если я хочу знать, как зовут человека, то обязательно проявляю к нему нездоровый интерес.
Ладно, сказал он, я все понял. Если тебе это необходимо меня зовут Рудольф.
Как?
Рудольф.
Рудольф. Она засмеялась.
Что такое?
Она засмеялась еще громче, и он, приостановившись, стал смотреть на нее.
Рудольф, она округлила губы и снова закатилась. Рудольф. Я думала, что так только слона в зверинце могут звать.
Что?!
Ты не сердись, она тронула за рукав. Но смешно, честное слово, смешно. Ну что я могу поделать?
Девчонка ты, обиделся он.
Конечно, девчонка. А ты взрослый.
Сколько тебе лет?
Шестнадцать.
А мне двадцать восемь.
Я же говорю: ты взрослый, и тебя зовут Рудольф. Она снова засмеялась, весело поглядывая на него слева, снизу вверх.
А тебя как зовут? спросил он.
Меня? Ни за что не угадаешь.
А я и не буду гадать.
А если бы и стал не угадал бы. Меня зовут Ио.
Как?
Ио.
Ничего не пойму.
Ио. Ну, исполняющий обязанности. Ио.
Отмщение наступило моментально. Не в силах остановиться, он хохотал, раскачиваясь то вперед, то назад, как колокол. Достаточно было ему взглянуть на нее, и смех начинал разбирать его все больше и больше.
И-о, булькало у него в горле. И-о. Она ждала, оглядываясь по сторонам, потом, когда он немного успокоился, обиженно сказала:
Смешно, да? Ничего смешного Ио такое же обыкновенное имя, как все другие.
Ты извини, улыбаясь, он наклонился к ней. Но мне действительно было смешно. Вот теперь мы квиты, правда?
Она кивнула.
Первым был ее дом, а за ним его. Остановившись у подъезда, она спросила:
А какой у тебя телефон?
Тебе это не надо, сказал он.
Боишься?
Дело не в этом.
Взрослые всего на свете боятся.
Это верно, согласился он.
Она вынула из рукавицы свою ручонку и подала ему. Рука была холодной и тихой. Он пожал ее.
Ну, беги домой, Ио.
Он опять засмеялся.
У двери она остановилась.
А теперь ты меня узнаешь в трамвае?
Еще бы, конечно, узнаю.
До трамвая Она подняла над головой руку.
в котором мы вместе поедем, добавил он.
Через два дня он уехал в командировку на север и вернулся только через две недели. Здесь, в городе, уже чувствовался пряный, острый запах наступающей весны, сдунувшей с него, словно пепел, зимнюю неясность и неотчетливость. После северных туманов все здесь было ярче и звонче, даже трамваи.
Дома жена чуть ли не сразу же сказала ему:
Тут тебе каждый день какая-то девчонка звонит.
Какая еще девчонка? равнодушно и устало спросил он.
Не знаю. Я думала, ты знаешь.
Не знаю.
Она мне надоела.
Забавно, нехотя улыбнулся он.
Он принимал ванну, когда зазвонил телефон. Через дверь было слышно, как жена отвечала: приехал, моется, пожалуйста, попозже. И он уже собирался ложиться, когда телефон зазвонил снова.
Да, сказал он.
Рудик, здравствуй, ты приехал! раздался в трубке чей-то радостный голос.
Здравствуйте, осторожно ответил он. Кто это?
А ты не узнал? Эх ты, Рудик Это я, Ио.
Ио, тотчас вспомнил он и невольно рассмеялся. Здравствуй, Ио. Ты, оказывается, подобрала для меня более подходящее имя.
Да. Тебе нравится?
Меня так звали, когда мне было столько же, сколько сейчас тебе.
Не важничай, пожалуйста.
Нет, что ты
Они замолчали, и он, не выдержав, спросил:
Так в чем дело, Ио?
Рудик, она что твоя жена?
Да.
А почему ты не сказал мне, что женат?
Прости меня, шутливо ответил он, я не знал, что это очень важно.
Конечно, важно. Ты что любишь ее?