Всего за 149 руб. Купить полную версию
Заскочу на минутку. Римка ругаться будет, но не голодать же Ваське.
«Какому еще Ваське?» удивилась я. Моего двоюродного брата звали Андрей, и я знала, что он живет в Калуге учится в институте им. Баумана.
Здесь хорошо, правда? сказала мама. Спокойно
Я кивнула, понимая, что она хочет меня подбодрить.
Из магазина дядька вынырнул с пятью буханками ржаного хлеба.
Лид, подержи пакет.
Буханки одна за другой исчезли в большом черном кульке, который дядя Боря почему-то назвал «пакетом».
Куда нам столько? засмеялась мама.
Это Ваське. Мы поросенка держим. В сарае за домом. Каждый вечер баланду ему ношу. Жрет, скотина!.. Ну а зима наступит мы сами его сожрем.
Дядя Боря подмигнул мне. В его устах эта грубая фраза звучала по-доброму. Но я была слегка шокирована. Трудно сразу перестроить сознание: животное, которое в твоем родном краю испокон веку считается «грязным», здесь легализовано в виде новогоднего угощения. В отличие от чеченцев, мы свининой вовсе не брезговали, но чаще ели говядину или баранину; а уж чтобы порося поселить в двух шагах от дома такое в Грозном и представить невозможно!.. Мне стало любопытно, и я решила сегодня же напроситься с дядей Борей в сарай.
Странно было слышать только русскую речь и не видеть никого в платках и папахах. С одной стороны, это успокаивало, с другой будто чего-то не хватало. Мимо прошла компания подростков, и россыпь табуированных слов угодила в меня подобно сухим абрикосовым косточкам.
Пока мы шли через двор, стиснутый между четырехэтажек, с погнутыми турниками и начавшей желтеть травой, я переваривала новую для себя информацию. Мое представление о неприличной ругани не простиралось дальше известного литературного слова. Здесь же я услышала такие комбинации, что покраснела, даже не понимая их смысла. Но сильней всего было удивление: для парней эти слова значили не больше, чем междометья «ах» и «ох», так небрежно они были и произнесены, и выслушаны. Это ставило в тупик.
Как и положено благовоспитанной девочке из интеллигентной семьи, я относилась к пороку во всех его проявлениях с острым любопытством, словно к забавному уродливому зверьку.
Уж меня-то он не укусит!..
Тетя Римма, полная женщина с крашеными хной волосами и неожиданно тонкими чертами лица (которые, впрочем, уже начали расплываться), облобызала меня в обе щеки, не переставая при этом что-то говорить. В ее глазах за стеклами очков светилось тревожно-ищущее выражение, а повышенные децибелы должны были выражать восторг встречи. Рядом вертела хвостиком и подпрыгивала от такого же неуемного желания оказать радушный прием маленькая черная собачонка. Я присела ее погладить. Она обнюхала мне руки и стала лизать щеки. И в эту минуту я поняла, чего так не хватает поцелуям тети Риммы теплоты.
И какой неприятный у нее голос, с этой грассирующей «р», и как она умудряется задавать по три вопроса в секунду и сама на них отвечать, и как старается показать, что рада нам будто в глубине душе не очень-то и рада. Я устыдилась своих мыслей. Зачем с порога выискивать недостатки в той, которая будет мне вместо матери? Подозревать, что тетя Римма нам не рада, по меньшей мере нелепо. Зачем бы ей тогда названивать в Грозный и так настойчиво меня приглашать? Просто я еще не отошла от пережитого страха, вот мне и чудится подвох там, где его нет «Как здорово, что на свете есть собаки!» подумала я и с двойным усердием стала чесать подставленное мохнатое брюхо.
Мими и тут первая, произнес насмешливый девчачий голос из глубины квартиры.
Поздор-ровайся с сестр-рой, сказала тетя Римма, и во фразе проскользнуло едва заметное раздражение: с псиной-де можно возиться и после
Я выпрямилась и пробормотала «привет».
Мою кузину звали Алиной, как Янину сестренку. Имя достаточно редкое. Оно будет напоминать мне малышку, а значит, и Яну как будто я нуждаюсь в чьих-то напоминаниях! Эта Алина была совсем взрослой старше меня на четыре года. Она стояла, прислонившись к двери своей комнаты (которая теперь будет и моей), скрестив руки на груди, и в ее спокойном взгляде было так мало любопытства. Как она похожа на отца! Она и не подумала броситься ко мне с поцелуями, а у меня не возникло желания приласкаться к ней. Уж очень независимой выглядела эта хорошенькая кареглазая девушка с короткой стрижкой и изысканной фигуркой. Ее взгляд говорил: «Не тронь меня и я тебя не трону». Мы сразу друг друга поняли и в дальнейшем неплохо поладили, хотя она продолжала держать меня на расстоянии.
Зато тетя Римма понятия не имеет о том, что такое личное пространство.
Ну дай же мне р-разглядеть тебя, Анюта, она бесцеремонно схватила меня за локоть и вывела на середину комнаты. М-да Зачем же пр-рятать кр-расоту волос в этой унылой косе? Еще бантик повяжи, как маленькая. А эта юбка
Рим-ма! тихо, но отчетливо сказал дядя Боря.
На секунду тетка примолкла, и глаза ее виновато забегали. Потом она возобновила атаку:
А что такого? Я же как лучше Лида! Может, в Гр-розном так пр-ринято юбки до пят, но у нас девушки не пр-рячут ноги, как стар-рухи!
Я покраснела. Моя юбка была не «до пят», лишь прикрывала колени, и такая длина казалась мне даже смелой. Вот уже полгода ношу я длинные юбки и горжусь тем, что я взрослая. А теперь, оказывается, я маленькая, «еще бантик повяжи», но при этом старуха!..
На улицах Тулы и Алексина я не встретила ни одной девушки в длинной юбке, да и зрелые тети щеголяли в столь откровенных нарядах, обнажая толстые ляжки и обвислые груди, что я диву давалась: неужели они не видят, как это вульгарно? Почему им никто не подскажет?.. А вместо этого «подсказали» мне.
Римма, мы отстали от моды, примиряюще заметила мама; эта реплика показалась мне унизительной и породила внутренний протест.
Но тетка воодушевилась:
Конечно, где вам в этом убогом Гр-розном! Еще бы платком девчонку замотала!.. У нас так не носят, забудьте ваш мусульманский кошмар-р, мы ей пер-решьем или купим новую. Да и блузка, честно говор-ря У нее все такие? Словно из бабушкиного сундука. (Она была недалека от истины: вот уже год, как одежду мне не покупали, а перешивали из хранящихся у тети Дуси нарядов; но до сих пор я считала, что одета красиво). Ничего. Мы это попр-равим. Подбер-рем что-нибудь из кофточек Алины
Если Алина не против, вставила дочь с прежней спокойной насмешкой.
Ах, это Алинка шутит! засмеялась тетя Римма; смех был такой же возбужденный, как и речь, движения рук и глаз. Ничего, ничего, что-нибудь пр-ридумаем
Словно я приехала голой и теперь следовало немедленно прикрыть мою срамоту. Почему мама не вступится, не осадит эту самоуверенную тетку? Но мама, казалось, не видела в происходящем ничего дурного. Чувствуя, как пылают щеки вот что значит «теплый прием», я присела на краешек дивана. У ног моих вертелась Мими, такая славная, ей все равно, какой длины у меня юбка! Я похлопала рукой; Мими на секунду заколебалась, потом прыгнула и приткнулась рядом с выражением блаженства на мордочке.
Моська!..
От этого грозного окрика дяди Бори вздрогнули мы обе.
Ты почему на диване?! А ну брысь, шипел дядька на бедную псину; но я почувствовала, что упрек предназначен мне.
Мими соскочила весьма резво для своей комплекции и, поджав хвост, поплелась к подстилке в прихожей. «Знай свое место», подумалось мне, и мысль эта породила неприятное предчувствие.
Какое место в этой стае будет у меня?..
«Ку-ку!». Часы пробили половину третьего.
Я заворочалась, устраиваясь поудобней в тщетной попытке приманить сон, и кресло-кровать заскрипело. Только бы не разбудить Алину. Я жалела ее и вместе с тем сознавала, что она не нуждается в моей жалости и, вздумай я навязаться, спокойно и иронично поставит меня на место. И снова подумалось: а какое оно, мое место?..