Всего за 419 руб. Купить полную версию
Мама Толли ставит перед Августом тарелку. Каша очень горячая, от неё идёт пар, у Августа по щеке сразу тянется капля Надеюсь, что от пара.
Я смотрю на Августа в упор. Он оборачивается, оттирает лицо рукавом. Смотрит мрачно. Я отворачиваюсь. Неловко до невозможности.
А потом доходит. Дежа-вю. Я опять его поймала.
Значит, скоро значит я снова начну перемещаться из одной реальности в другую! Только теперь обратно, назад, домой! Говорят, путь назад всегда получается быстрее!
Готова?
Из своего погреба поднимается старец Ларий. Он уже в пальто и шляпе, белая борода расчёсана и теперь пушится во все стороны. Очень хочется подойти и её пожамкать. Мне не хватает таких прикосновений. Чтобы что-нибудь пушистое рядом. Ведь Мелочи тут нет
А можно потрогать?
Август успевает первым. Вылезает из-за стола и, дожёвывая на бегу, тянет руку к белой бороде. Ларий улыбается. Он сейчас не глава ордена, а просто добрый старикан. Нагибается, чтобы Августу было удобнее. Мама Толли подходит, хочет отогнать Августа, ворчит, что Ларию надо бы поесть, а то там так холодно на улице, закоченеет на пустой желудок. Ларий отвечает невнятное. Протягивает руку, перехватывает у мамы Толли кружку с тёплым питьём.
Выпрямляется, треплет Августа по кудряшкам, оглядывает кухню. Я почему-то опускаю голову.
Йулла!
Таким тоном можно подзывать собаку. Но Юра выбирается из-за стола, ставит ножку кресла на подол моего платья. Нарочно? Дурак какой-то! Как из первого класса, реально! Можно подумать, я сама просилась в наследницы? Оно мне надо вообще?
Дым!
Тоже встаю и подхожу.
Я хочу, чтобы между вами не было ничего неясного. Только уважение и доверие. Все обиды остались во вчерашнем дне. Поняли меня?
Да! чётко откликается Юра и протягивает мне руку.
Так же быстро, как в тот раз, когда в его руке был мой значок-капелька. Это было так давно! И по местному времени и вообще! Сейчас мы с Юрой совсем другие люди. Я попробую снова отрастить к нему доверие.
А пока просто жму ему руку. Она прохладная. И, честно говоря, мне до сих пор приятно её пожимать!
Дым, готова? Жди меня на крыльце!
И я иду в прихожую, туда, где ботинки с крючками и шнуровкой. Это не обувь, это экспонат из музея пыток. Не успеваю разобраться со вторым ботинком, а Ларий уже проходит мимо меня на крыльцо. Мне показалось или он успел пошептаться о чём-то с мамой Толли?
Ни слова не разобрала.
А вдруг там важное?
Глава IV
Мы молча спускаемся вниз к набережной. Тут ещё холоднее, потому что ветер с залива. За парапетом сильные серые волны. Мутные, будто из асфальта сделанные. Тут не знают про асфальт, надо об этом помнить. А то мало ли, с кем я сегодня буду общаться, может, они не знают, что я нездешняя.
Куда мы идём?
К Арке Героя.
Именно так называется то место, через которое я всегда попадала в Захолустье. Портал. Проход между разными реальностями. Точка отсчёта. А в Ордене Милосердия эту точку теперь называют торжественно Арка Героя. Типа, я теперь герой. Ну, там реально рядом есть арка. Четырёхэтажный дом с лепниной и балкончиками, по бокам два подъезда, посреди арка. Около неё иногда бывают свечи и цветы, по-моему, это перебор.
Вот отсюда ты к нам приходила.
Можно подумать, я сама не помню! Место рядом с аркой, до набережной шагов двадцать. Скамейка и кусты. Голые, потрёпанные ветром. У КсанСанны в театралке была шутка про рояль в кустах. Ну вот, я была как тот рояль.
Жалко, что отсюда нельзя выпихнуться обратно!
Он молчит. И я вспоминаю, что старец Ларий попал в Захолустье через тот же самый портал. Увидел, как тут лечат чувствами. Начал отдавать свои эмоции. Спасал людей. И вот так типа почти случайно основал религию. И решил остаться здесь навсегда. Отдал свою реальную жизнь за благополучие местных людей.
Вы не жалеете, что остались?
Я не мог это изменить. Значит, жалеть было не о чем. А ты не жалеешь, что спасла людей? Там, у себя в школе?
Нет. То есть, жалко, что я туда вернуться не могу, но ведь они там в порядке. Ну, я надеюсь. Если я не буду верить, что они в порядке, я с ума сойду. А то как-то совсем бессмысленно получилось.
Осмысленно, уверяю тебя! Мы никогда не знаем всех последствий своих поступков. Даже самых простых действий.
Ну да. Конечно! Если бы мой папа не захотел выпить, он бы потом не уснул за рулём! Я бы не испугалась, и вы бы не забрали меня вместе с моим страхом! Как, кстати, вы забираете? Я до сих пор не понимаю.
Ларий будто не слышит мой вопрос. Говорит о своём:
Представь, как актёр играет в спектакле. Он знает про сюжет и про героя, а про зрителя не знает ничего. Что зритель там увидит, что в зрителе поменяется актёру обычно неведомо. Может, человек поймёт, в чем смысл жизни, а может, уйдёт в антракте водку пить.
Он это так сказал Будто это и про него тоже. Может, он тоже раньше был актёром, в той жизни. И тут решил сыграть Мессию, как Глеб Гордеев из моей театралки. Ну, Глеб играл в этюде пророка-Спасителя. Мой дорогой Ж, кстати, играл Иуду в мюзикле про Иисуса, сам предавал Спасителя. Интересно, какая здесь роль у меня?
Ларий знает ответ.
Здесь ты тоже можешь спасти весь город. Всех.
Но как же я? Всех спасу, а себя спасать не буду? Меня никто не спасает.
Ларий молчит. Чешет белую бороду. Хочется за неё потянуть, вытащить ответ на вопрос о моей жизни.
А я точно не могу назад?
Исполнишь свою миссию, тогда попробуем! Если захочешь.
Я не то чтоб хочу. Или не хочу. Мне надо знать, что это возможно. Что я могу вернуться!
Конечно, можешь. Просто не сейчас.
Да я тут рехнусь!
Ларий выдыхает смех вместе с паром изо рта.
А кто сказал, что богом быть легко?
Но ведь вы не бог?
Я пророк. И ты тоже. В тебя верят, Вика.
Он называет меня моим настоящим нет, моим прошлым именем. Я Вика, да. Виктория Валерьевна. Мне пятнадцать. Или уже шестнадцать? Я не знаю, сколько времени у меня, ну, там. Я хочу обратно. Но богом пророком тоже хочу быть. Вот такая вот развилка. Пойдёшь налево голову сложишь, пойдёшь направо, тоже что-нибудь потеряешь, поедешь прямо впилишься в бампер чужой машины и пробьёшь головой стекло.
Когда в тебя верят, отказывать нельзя. Это уже не твой выбор, это судьба так сложилась.
Он давит словами, я дёргаюсь, будто так могу все эти слова стряхнуть с себя. Дохлый номер. От такого не уйти.
А я точно смогу из пророков обратно домой?
Нет ответа.
А вы когда-нибудь пробовали назад?
Снова тишина и пар изо рта.
Как сфинкс из мифа! Кажется, у сфинкса было три загадки. Или три варианта ответа. А потом по-любому смерть. Ну, два варианта я уже прощёлкала. Что бы такого спросить?
А как вас звали раньше? Там, у нас.
Он выдыхает с присвистом. А может, присвистывает от удивления.
Георгий Анатольевич.
А почему вы Ларий?
А почему я сюда попал? Так сложилось, Дым.
И он смотрит вверх, на свод арки, там крупные квадратики лепнины. Одни квадратики пустые, другие с цветочками. Чередуют друг друга. Узор как в крестиках-ноликах нет, как в этих, игра такая, тут её нет, а там есть: слоны, лошади, фигурки типа солдатики? Ещё там вроде бы герцог и герцогиня Не вспомню. Но рядом со мной человек, который может знать!
Шахматный узор! подсказывает Ларий. Тут нет шахмат. Но мы можем с тобою их изобрести заново.
Я подумаю. А это не будет вторжением в чужую культуру?
Ларий усмехается. И я понимаю, что я что-то не то ляпнула. Ну да, мы тут и без того натоптали, накрошили свой культурный код.
Ладно, можно и шахматы! Будет лимитированная коллекция, спецвыпуск от двух лучших пророков! Только я в них играть не умею!
Ничего, сымпровизируешь! Тебя же учили в твоей театральной студии?
Откуда он знает про театралку? А, в моих воспоминаниях увидел, точно же. Это как с новостями в соцсетях. Просто пишешь что-нибудь интересное в открытом доступе, особо не заморачиваясь, а потом удивляешься, откуда про это знают все подряд. Ну вот тут тоже. Только в открытом доступе мои эмоции. Свежие воспоминания пророчицы Дым, смотрите на всех экранах Захолустья!