Всего за 449 руб. Купить полную версию
И есть лишь один человек, которому я желаю лучшего, и только лучшего: это Чарли Мидраут.
Прошло несколько дней после того, как я поговорила с ней. В Аннуне она тихая, требует, чтобы в ее башню впускали только Локо. Но этим вечером она хочет увидеть лорда Элленби. Вместе с ним приходит Джин с охапкой трав, но что-то мне подсказывает, что сегодня они не понадобятся. Лорд Элленби, несмотря на свои размеры, идет вверх по лестнице так, словно приближается к раненому зверьку, стараясь убедить его, что они хотят ему помочь.
Я с легким сердцем отправляюсь в патруль. Может быть, то, что я сказала в Боско, проникло в ум Чарли, может быть, это начало ее исцеления? Но хорошего настроения хватает ненадолго. Сегодняшний маршрут ведет нас через Ричмонд-парк полосу деревьев и полян на юго-западе Лондона. Трава и деревья, что некогда в Аннуне дотягивались до облаков, ныне рассыпаются, если ты, проезжая мимо, заденешь хоть листок. Динозавры и единороги, прежде пасшиеся рядом с оленями, давно исчезли. В парке бродят лишь несколько сновидцев. И в результате вокруг царит меланхолия, огромное пространство парка умирает.
Как дела у гэвейнов, Рейчел? спрашивает в шлем Самсон.
Амина не стремилась получить маршрут через Сохо, он в последнее время становится все опаснее.
Пока все в порядке, доносится в ответ голос Рейчел. Они дадут вам знать, если понадобится помощь.
Мы с Неризан обмениваемся взглядами облегчения.
Ох произносит Рейчел так тихо, что я почти не слышу ее.
Что такое? спрашивает Самсон.
Круглый стол. Он с ним что-то не так.
Все молчат. Рейчел заканчивает фразу на такой ноте, которая заставляет сдержать дыхание. Но конечно же, через несколько секунд мы снова ее слышим.
Бедеверы, Круглый стол затуманил место неподалеку от вас.
Фиолетовый инспайр? спрашиваю я.
Фиолетовый может означать применение Иммрала, так происходит с тех пор, как я изменила Круглые столы в этом году, это наш способ следить за активностью Мидраута.
Нет, отвечает Рейчел. Не инспайр. Я не могу это объяснить.
Скажи, куда нам повернуть, говорит Самсон, и через мгновение мы уже мчимся галопом через парк, и пышная трава превращается в плотный торф, а потом в сухой грунт.
Мы теперь должны быть в той части леса, где хозяйничают трикстеры, но деревья меняются. Одни упали, от других остались только пеньки. И наконец они вовсе исчезают. Земля ухабистая. Корни, которым следует быть под землей, поднялись на поверхность в поисках питания. Вокруг словно пронесся бешеный шторм. Я думаю о торнадо Иммрала, что пронеслось в этом году над Альберт-холлом, Мидраут показал свою силу. Альберт-холл постепенно возник снова, хотя теперь он ощущается как нечто пустое и заброшенное, вместо прежнего сияния энергии, проносившегося по его галереям и сценам. Если здесь случился такой же шторм, деревья не подают признаков восстановления. Во мне кипит гнев. Мидраута необходимо остановить. В это мгновение, глядя на опустошения, причиненные им Аннуну, я до глубины души ощущаю, что готова действовать, жертвовать, делать что угодно, лишь бы свергнуть его и вернуть этот мир. Мой мир. И это понимание укрепляется во мне со странной волной тепла. Цель. Пусть у меня больше нет Иммрала, это не важно. Есть и другие способы помочь делу. Обладание Иммралом давало мне шанс на выживание, но это уже не так важно.
Потом мы выезжаем на открытое пространство, и мои глаза отказываются воспринимать то, что видят. Огромная протяженность серой земли и неба, мерцающего, когда я двигаюсь. Я не вижу этому конца или начала. Это одновременно и отсутствие реальности, и давление вроде скорби. Однажды, когда я была намного младше, может, лет пяти или шести, у меня случилась лихорадка. Я помню, как просыпалась ночью и мне казалось, что моя спальня расширяется и стены одновременно были и клаустрофобными, и пугающе далекими. Вся логика пространства испарилась из моего пылающего, полусонного ума. И здесь у меня возникло такое же ощущение.
Олли соскальзывает со спины Балиуса и идет к этому пространству, вытянув руки. Я понимаю, что он пытается нащупать там инспайра, и внезапно чувство пустоты возникает и снаружи, и изнутри. Это должна была делать я.
Но я лишь спрашиваю:
Нашел что-то?
Брат качает головой, потом отшатывается назад, словно укушенный.
Идите посмотрите на это, кивает он.
Мы все спешиваемся. Почти все лошади непонятно из-за чего нервничают, они тихо ржут и топчутся. Лэм, впрочем, идет за мной, тыкаясь носом мне в шею.
Встаньте тут, где я стою, говорит Олли, носком ботинка отмечая место и отходя в сторону.
Самсон смотрит первым, но его резкий вздох ни о чем мне не говорит. Потом он поворачивает меня под нужным углом.
Вид впереди меняется, как мираж. Пустошь обретает знакомый вид: Ричмонд-парк с его пышными кронами и густой травой. Но там ночь, сквозь листву пробивается лунный свет. Я слегка передвигаюсь и вот я снова на холодном солнце и голой земле Аннуна. Мне требуется пара мгновений, чтобы разобраться, что произошло. Когда я отхожу, чтобы дать Неризан возможность все увидеть, я высказываюсь вслух:
Это был Итхр.
Я тоже так думаю, соглашается Самсон.
Вы уверены? спрашивает Олли. А не может это быть ну, не знаю, портал в какую-то другую часть Аннуна?
Неризан качает головой:
Я чувствую, а ты?
Теперь, когда она это сказала, я тоже ощущаю нечто иное, когда смотрю в другую часть Ричмонд-парка. Давящее чувство в глазах, как в момент между сном и явью. Лэм отталкивает меня и сама подходит к нужной точке.
Лэм, не надо! предостерегаю ее я, но она принюхивается к порталу или что это там такое, а потом сует туда морду.
Нет! вскрикиваю я.
Но Лэм, похоже, не чувствует никакой боли. Та ее часть, что осталась в Аннуне, моя обычная Лэм, гнедая, с редкой шерстью, с одним черным «носком». А голова, что в Итхре, очерчена голубым это след инспайра, из которого она создана. И она прозрачна я вижу листья сквозь ее морду. В Итхре она призрак.
Лэм пятится назад, и ее морда опять становится материальной.
Да, это так, кивает Неризан. Определенно Итхр.
Но как? удивляется Самсон. Это не обычный портал.
Мидраут, мрачно произношу я. Это он устроил. Посмотри вокруг. Он вытянул инспайры из этой части Аннуна.
Ты думаешь, границы между мирами рушатся? спрашивает Олли.
Я снова смотрю на дыру:
Думаю, именно это и происходит.
Это не портал: это брешь.
7
Ржание Лэм звучит печально, а мы все ошеломленно переглядываемся. Истинность моих слов постепенно доходит до всех. И кажется, что это нечто вроде кульминации всех дел Мидраута высосать Аннун до того, что можно будет его раскрошить, как сухой лист. Инспайры это клей, сама сущность Аннуна, без них этот мир не удержится. Мы уже видели нечто подобное, когда сны пытались сбежать от нападения Мидраута, проскальзывая в Итхр сквозь созданные ими самими порталы. Но теперь я гадаю: сами ли они его создали? Или те порталы были началом этого разрыва?
Поддавшись порыву, тянусь рукой к дыре между мирами.
Что ты делаешь? шипит Олли.
Но мне уже наплевать. Самсон хватает меня за запястье, но я стряхиваю его руку и, понимая, насколько безрассудно себя веду, шагаю сквозь дыру в Итхр.
Меня охватывает престранное чувство. В Аннуне я всегда ощущаю себя вещественной, телесной. Полагаю, в Итхре я в техническом смысле остаюсь в собственном теле. Но сейчас, под луной Итхра, я всего лишь призрак. Я чувствую, как где-то на другом конце Лондона моя душа отделяется от материальной формы. Я смотрю на свои руки, пальцы. Они прозрачны, как Лэм, сунувшая голову на эту сторону. Темный синий цвет моей туники поблек, руки и ладони превратились в очертания. Я призрак. Чуть ли не смеюсь. Несколько лет назад я чувствовала именно это люди игнорировали меня, не желая испытывать неловкость при виде моих глаз и шрама. А теперь я превратилась в два разных призрака один реальный, второй метафорический.