Всего за 199 руб. Купить полную версию
А я считаю, что могущество нашей страны в ее ядерном щите и самоотверженном духе народа.
А к врачу обращались?
Лариса прыснула, Николай Иванович осуждающе покачал головой, а Монастырников побагровел до состояния апоплексического удара.
Мальчишка! Да как ты смеешь?
Я примирительным жестом поднял вверх руки:
Ладно, согласен это был глупый вопрос. Я сказал, не подумав.
В следующий раз думай!
Помолчав, он добавил неожиданно:
Я хочу, чтобы ты пересмотрел свои взгляды.
Так уверенны в своей правоте?
Иначе откажись от членства в партии.
Я, право, не знаю. Газеты почитать, так это вашего брата, ее ветеранов, гонят из партийных органов ЦК, обкомов, горкомов. Может, как раз вам, старым партийным кадрам пора на покой, где вы не будете нам мешать перестраивать страну?
Глаза Монастырникова словно покрылись тоненькой коркой льда.
Поговорил бы ты так со мной в 37-м году.
Во-во, и я про то же. Время ваше, товарищ, давно истекло.
После долгой паузы Николай Иванович поднялся и молча ушел в цех.
Все будет хорошо! сказала Лариса и, вильнув задом, упорхнула следом.
Все же я содрогнулся, представив, что сделали бы со мной монастырниковы в 37-м году, попадись я к ним в лапы. И все только потому, что у меня своя точка зрения на строительство коммунизма в шестой части света.
Настенька нас ничем не огорчала росла и нормально развивалась, хотя Тома переживала из-за несимметричности складок на ножках. Вспомнив, как тесть хватал Витю за ножки в таком возрасте и носил вниз головой по квартире, решил поэкспериментировать на дочери. Тома чуть в обморок не упала, а Настенька завизжала но от восторга. И начинала повизгивать каждый раз при виде меня.
Ну, папку дождалась, обезьянка, ворчала Тамара.
Она пыталась найти в книгах что-нибудь о подобных гимнастических упражнениях.
Вестибулярный аппарат укрепляется, отстаивал я свою методу. Лучшее упражнение для космонавтов. А еще мы будем заниматься с Настенькой по системе Станиславского. Согласна, дочь? Представь сегодня у нас с тобой праздник. Мы всей душой испытываем радость. Нет, сначала благоговейный трепет, который постепенно переходит к тонусному состоянию, вызывающему смех Ну, чего ты смотришь? улыбнись и хохочи. Экая бестолочь наверное, в бабушку. Вот смотри я глажу себя по голове мне приятно мне весело я хохочу. Ха-ха-ха.
Дочь, мотнув головой, тоже начинала ржать по-жеребячьи.
И-и-и-хи-хи-хи.
Она над тобой смеется, улыбалась Тома.
А, все равно система Станиславского действует! Мы с дочерью умеем делать себя счастливыми учись, мама!
Другой раз в семейном кругу.
Хочешь, дочь, расскажу тебе, что происходит за этими стенами?
Настенька слабо улыбнулась, не понимая темы вопроса.
За этими стенами живет много-много разных людей и зверей и птиц.
Я поднес ее к окну:
Видишь? мальчишки играют в футбол. А вон в той будке живет ничейный пес. Когда гулять пойдем мы ему вынесем куриную косточку. Он помашет хвостом и скажет: «Спасибо, Настенька». А когда комары начнут кусаться, он их лаем прогонит. Вон синичка на подоконник села.
Тома сидела на кровати, положив руки на колени. На этой неделе ей досталось теща вернула свою привычку пить дома. Сегодня она ушла, я отдохнул и был полон сил, а жена выглядела такой уставшей и несчастной, что счел своим долгом ее ободрить.
Ты приляг, отдохни мы на кухню пойдем. Или лучше собери ее для прогулки мы в коляске покатаемся.
Тома попыталась выжать из себя улыбку.
Давай, погуляйте, согласилась она. Полчасика, но не больше.
Тома, наверное, уснула, а мы с Настенькой так увлеклись прогулкой по белому свету, что не заметили, как два часа пролетели. И вот уже мама спешит нам навстречу:
Ну, что же вы? Ребенка давно пора кормить. Ты чего же на папку-то не кричишь?
Вечером Настеньку искупав-накормив-усыпив, сели у телевизора в отсутствии тещи.
Я поняла, почему наша дочь у тебя на руках меньше кричит.
Потому что мы с ней родственные души; нам интереснее вдвоем.
Вовсе нет. Потому что ты энергетический вампир. Ты лишаешь ее энергии.
Я напрягся:
С чего ты взяла?
По себе сужу. Когда с тобою сплю или этим делом позанимаемся, то утром встаю вся разбитая хоть на кладбище уноси.
Ты внушаешь себе. И зря это делаешь.
Абсолютно нет. Проверено опытом и временем. И то же самое с дочерью происходит.
Что же нам делать?
Тома пожала плечами, а я был по-настоящему напуган этим дурацким подозрением.
Давай не будем заниматься сексом. Давай не будем спать вместе
На полу будешь спать?
В легкую! А с дочерью как же быть?
Ну, пока ей твое присутствие на пользу. На детях ведь божья благодать потому они такие все реактивные и носятся, и калечится. Твой вампиризм успокаивает нашу дочь, и она, слава богу, неплохо чувствует себя и хорошо у тебя засыпает.
Черте что! Но так серьезно. На секс табу! Спать вместе нельзя. До первого синячка у Настеньки, и меня выгонят вон из этой квартиры.
Ты что-нибудь сам ощущаешь в себе?
Ага, десна чешутся клыки растут. Пойду на улицу покурю.
Ты же бросил.
Пока только свои.
Стрельнув сигаретку у соседа, присел на лавочку подумать за жизнь.
Судя по всему, Тома действительно себя плохо чувствует такое напряжение, такие нагрузки после родов Возможно обострилось что-то внутреннее. Ну, а причина, как всегда, под боком чего ее искать? Я бы на мать грешил, а она на меня проще простого свалить на постороннего. Увы, я так и не стал ей родным.
Ночью мне приснились пеликаны над гладью воды у Варадеро. Но как ни старался, проснувшись, припомнить черты лица Гали Худяковой не смог.
Я еще не решил, как реагировать на подозрение Томы о моем якобы энергетическом вампиризме. Спали мы вместе, любовью не занимались и никогда более без ее инициативы! Я так решил окончательно. Хватит с меня неприятных сюрпризов.
Сейчас на работу. Там все обдумаю. Внутренне соберусь и будем жить дальше. Хотя в будущем меня могут обвинить в чем-нибудь еще более мрачном и диком
С тобой все в порядке? спросил кто-то из приятелей на автобусной остановке.
Я кивнул. Не говорить же, что я уже наполовину мертв. Нет меня я вампир. Нет на свете ничего, ради чего бы стоило жить. Сейчас в автобус забьюсь, энергии пассажиров напьюсь и вся радость жизни!
Короче, в перспективе у меня глубочайшая депрессия. Я это чувствовал.
На заводе, где раньше душа отдыхала, тоже теперь появилась засада Монастырников с его парткомом проявляют ко мне настойчивый интерес. Мне не хочется иметь дело с истыми ленинцами хватит, натерпелся от них. Я их ненавижу, этих деятелей. Ненавижу и стал боятся.
К сожалению, еще не все
Одному из учеников Бори Синицына стружкой от обтачиваемой детали рассекло щеку. Налицо вопиющее нарушение техники безопасности над обрабатываемой деталью не был опущен защитный щиток. Я составил соответствующий акт, указал виновников самого исполнителя, прошедшего инструктаж ТБ, и его наставника токаря-оператора. Подпись пострадавшего в журнале ТБ снимала с меня всякую ответственность. Так по закону. Но так не считал начальник отдела охраны труда подполковник в отставке Мостовой. Он вызвал меня к себе в кабинет и сказал:
Я тебя тоже лишу квартальной премии за этот случай лучше надо смотреть за рабочими.
Этим вы нарушите КЗОТ (кодекс законов о труде), говорю.
Зато тебя воспитаю.
Мне стало понятно, чей заказ он выполняет.
Я напишу докладную записку на имя Генерального директора, сказал я.
И написал. Да так убедительно и удачно, что Осипов на ней резюмировал приказ о лишении квартальной премии мастера Агаркова А. Е. отменить.
Мостовой на этом не успокоился.
Неделя не кончилась, вваливается в наш цеховой кабинет мастеров и тащит за шиворот того самого паренька, которому стружка стальная щеку поранила пластырь еще на месте пореза.