Всего за 189 руб. Купить полную версию
Понятно, протянула я, хотя ничего не поняла. А твой отец каким даром владеет?
К сожалению, магия достается не всякому, уклончиво ответил Дант. Но всегда можно обойтись амулетом, он повертел гребнем, чтобы я поняла, о каких амулетах идет речь. Они продаются. Подороже или подешевле, в зависимости от вложенной в них силы. Например, перстень, что висит у вас на шее, стоит баснословных денег.
Я опомнилась и поплотнее запахнула халат, пряча под ним цепочку с кольцом.
Мне дал его король, поторопилась оправдаться я.
Я знаю. Отец упомянул, что Его Величество передал вам свой Язык.
Я вытаращила глаза, а Дант рассмеялся.
Король брал с собой этот перстень, когда уходил в другие миры. Удобно. Не надо учить местные языки. Но если вам случится остаться здесь, придется на самом деле освоить рогувердский. Таково правило.
Мне не случится остаться здесь, я отмела саму мысль о подобном исходе. Меня ждут родители и старшая сестра. И мои племянники, их у сестры трое. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы попасть домой.
Я понимаю. Но неужели вас не обольщает сделаться королевой? У избранных шансы высоки
Я не избранная. Ты ошибся. И не заикайся об этом.
Назад мы вернулись тем же путем. Еще более неприлично было бы разгуливать по дворцу в халате и без нижнего белья под ним.
В покоях меня ждал сюрприз служанки, стреляя глазами, вкатили вешалку, на которой висело несколько платьев. На стол выложили высокую стопку батистового белья.
Тут же одни юбки и рубашки, я с досадой перелопатила всю кучу. Где нижнее белье?
В нашем мире нет такого понятия как нижнее белье.
Но как же?! А панталоны и корсеты?
Панталоны носят только мужчины. Корсеты вовсе не предусмотрены. Наши женщины даже не знают, что это такое.
Как?
Так. Нательная рубашка, юбка или две, потом верхняя одежда. Чулки, если холодно.
Угу. Все должно проветриваться, я с досадой швырнула расшитую лентами ночнушку на спинку стула. Пусть только попробуют не вернуть мои лифчик и трусики.
Не понимаю, о чем вы говорите.
Как же быстро краснеют белокожие!
Все ты прекрасно понимаешь. Не мог не видеть, когда передавал вещи в стирку. А если прачки угробят еще и мой свитер, то тебе выпадет узнать, какой я могу быть в ярости.
Настроение было окончательно испорчено. Я сложила руки на груди и отвернулась к окну. Специально игнорировала платья, которые Дант выбирал для меня. Знала, что он ждет оценки, но вредничала.
Мальчик молча закатил вешалку за ширму.
Ужин принесут сюда, произнес он и направился к двери. У порога Дант обернулся и намеренно медленно поклонился. Не советую покидать покои.
Я обидела его. И теперь винила себя за несдержанность. Не мне диктовать правила в чужом мире. И нет вины Данта в том, что здесь женщины обходятся без нижнего белья.
Блин, а как же они решают проблемы в критические дни?
И ведь не спросишь у мальчика, позиционирующего себя как мужчину. Неловко.
Ему со мной было тяжело, я это видела.
Мучимая терзаниями, от ужина я отказалась. Глубоко в душе надеялась, что Дант придет поинтересоваться причиной голодовки. Но он не появился ни до, ни после.
Ближе к ночи в дверь постучался лорд Лоури.
Король желает поговорить с вами.
Я метнулась за ширму, поскольку так и ходила в халате и с распущенными волосами.
Вы не подскажете, куда подевался мой слуга? я перебирала наряды, не зная, какой больше подойдет к случаю. Мне нужна была помощь Данта.
Он хлопочет, чтобы вам выделили служанку.
Я содрогнулась так, словно мне только что отвесили пощечину. Я довела мальчишку. И теперь меня укоряли за мое поведение.
Хорошо, выдавила я из себя, хотя все во мне кричало: «Не надо служанку, верните Данта, я перестану капризничать и буду вести себя прилично». Намаявшись в одиночестве, я поняла, какого потеряла собеседника.
Я уже имела опыт общения со слугами. В доме родителей служила экономка так мама называла женщину, которая помогала ей по хозяйству. Готовить мама любила сама, да и отец не стал бы есть блюда, сделанные чужими руками. Виктория Леонидовна работала у нас больше десяти лет и помнила меня еще школьницей. Хотя она и сделалась для нас своей, родной все же не стала. Как папа говорил, прислугу нужно держать на расстоянии, не допускать панибратства. Помимо экономки в «поместье» служили две сменные уборщицы и садовник. Он отвечал за все приусадебное хозяйство и чистку бассейна. Отца обслуживал офисный водитель, к дому же был приставлен другой. Он возил экономку за продуктами, а маму по личным делам. Валера был молод, улыбчив и ближе всех подходил мне по возрасту, всегото года на три старше. Мы перешучивались, иногда поддевали друг друга и общались на ты. Но он всегда знал свои рамки.
Среди подруг я считалась избалованной девочкой. Из всего курса у меня одной была собственная квартира, куда раз в неделю наведывалась уборщица, а Валера привозил наготовленные мамой обеды. Это в том случае, если обстоятельства не позволяли наведаться к родителям в выходные. Представляю, как мама кусает локти, что позволила мне остаться, а не уехать с Валерой сразу после посиделок в кафе. Утром водителя отсылали по какимто неотложным делам, поэтому я заверила, что спокойно доберусь на автобусе.
И ни с одним служащим у родителей человеком я не сблизилась настолько быстро, как с Дантом. Я не видела его всего полдня, а у меня уже изболелась душа. Я терзалась муками совести и не находила ответа, с чего бы такие страдания.
Вы скоро?
Я моргнула. Занятая мысленными рассуждениями, не заметила, что замерла с протянутой к вешалке рукой.
Да, почти все, соврала я.
С трудом разобравшись, в какой последовательности напяливать на себя одежду, я собрала волосы в пышный пучок. Шпильки нашла в шкатулке на туалетном столике. В зеркале оценила, насколько ладно село платье.
Передайте Данту, если встретите, что я благодарна ему за наряды. Они прекрасны.
То платье, что я выбрала для визита приглушенного голубого цвета, такого свойственного зимнему пейзажу за окном, невероятно меня освежало. Я чувствовала руку Данта. Его вкус. Сейчас мне совсем не требовалась косметика. Просто удивительно, как быстро он разобрался, что небесный цвет оттенит и сделает ярче глаза и темные волосы. Я нравилась самой себе.
Странно, я собиралась к королю, от которого зависела моя судьба, а думала о незаконнорожденном сыне лорда Лоури.
Когда появилась изза ширмы, лорд критически осмотрел меня. Я покачивалась на невысоких каблучках, пытаясь привыкнуть к новой обуви. Эти туфли тоже оказались без задника. Видимо, таким простым способом Дант решил вопрос с размером.
Ну вот, я опять думаю о нем. И ругаю себя за бестактность, несдержанность и заносчивость. Я дура.
У знакомой двери стража бряцнула железом оружия и доспехов и расступилась, пропуская нас в святая святых.
Меня провели через ряд темных комнат в спальню, тоже освещенную весьма скудно. На огромной кровати лежал мужчина, но не он привлек мое внимание, а стоящий у окна Дант. Он слышал, как мы вошли в комнату, но не повернулся. Я, узнав его, воодушевилась. У меня даже повлажнели ладони, так хотелось, чтобы он посмотрел на меня и оценил выбранное платье, но нет. Дант так и продолжал глазеть в темноту за окном. Его невнимание подействовало на меня. Я сникла.
Лорд Лоури, положив ладонь на лопатки и легко подтолкнув, напомнил мне, ради кого мы пришли сюда. Я, нисколько не робея, потому как была занята личными переживаниями, подошла к постели больного.
Король смотрел на меня, но неяркий свет лишь усугублял его нездоровый вид глаза изза легших на них теней, словно находились в провалах. Заострившийся нос, сухие губы.