Всего за 149 руб. Купить полную версию
Вернемся в ту темную комнату на восьмом этаже. Признаться, я очень испугалась, увидев его состояние. Повторила вопрос о том, что происходит. И получила ответ, дублирующий то самое сообщение, что нам не судьба быть вместе безо всяких оговорок. Я могла бы подумать, что это все блеф, что он нашел кого-то лучше меня и просто пытается от меня избавиться. Но по его виду было ясно, что он переживает не меньше моего. Последнее, что я услышала от него, было: Lütfen git! Что означало «пожалуйста, уходи!»
Я оторопела, пыталась задавать какие-то вопросы. Но не получив ни на один ответа, молча вышла из квартиры, глотая слезы. Куда идти, я не знала. И здесь бы подошло красочное описание о том, как я шла в никуда, блуждая по полусонному городу. Но Липецк на столько мал, что даже если бы я шла с закрытыми глазами, уперлась бы в стену родного дома. Ноги сами бы «привели» по нужному адресу. Поэтому я просто шла, сняв натиравшие ноги босоножки, и размазывала потекшую тушь по лицу. Я очень не хотела идти домой. Боялась, что расскажи я об этом родителям, они бы непременно сказали, что это все закономерно и глупо было бы на надеяться на что-то другое в этой ситуации.
Мне не давала покоя мысль, как мама или любой другой родственник может повлиять на личную жизнь взрослого мужчины. Неужели ее авторитет так велик, что может быть решающим? Как из-за того, что кто-то против, можно вот так просто перечеркнуть свою личную жизнь? Это позже я узнаю, что мнение старшего поколения важно для турков. Не каждый, в силу менталитета, находит в себе силы поступать, как ему заблагорассудится. Знаете, что в Турции до сих пор существует обычай выбирать детям удачную партию и не только в деревнях? Эта традиция сейчас уже менее распространена, но такие случаи встречаются.
В отчаянии я решила позвонить подруге. Это был единственный человек, который мог бы понять меня и поддержать. Она посоветовала оставить все, как есть. Подождать, что будет дальше и паниковать раньше времени.
«А вообще все они козлы», заключили мы обе, на том успокоились и попрощались.
Ночью я долго не могла уснуть, крутила в голове его слова, что было за день до них, что было за неделю, что вообще мне делать в этой ситуации. Я сразу же забыла все свои бодрые мысли о том, что «если что переключусь на соседа Андрея» и т.п. Мне было боязно потерять то, что только-только зародилось в моей жизни. Я имею право на счастье или как? От обиды и непонимания я готова была сдаться, послать все к чертям и уехать в Питер, о котором я давно мечтала. Мне не хотелось больше ни в чем разбираться. В моей жизни и без того хватало сумбура, а теперь еще это.
«Неужели хоть раз в жизни у меня не может быть хэппи-энда?» думала я.
«А вдруг это и есть тот самый хэппи энд? Может, так лучше?» крутилось в голове в ответ.
Я не понимала, как теперь я буду работать вместе с моим турком после всего этого и какими глазами буду на него смотреть. Поэтому, только Питер. Ведь именно туда едут многие «зализывать» свои раны.
Утром я проснулась разбитая. Сразу же схватилась за телефон и увидела очередное сообщение от него. Там было что-то в духе: «Я тебя люблю и плевать на все. Мы все равно будем вместе. Прости меня». Сообщение пришло в пять утра. Наверное, не спал, перекручивал в голове свои турецкие мысли.
Сейчас, вспоминая этот сентиментальный момент, посмеиваюсь: «Ты подписал себе приговор именно в этот момент, дорогой! А я, похоже, свой!» Тогда меня накрыло второй волной негодования и слез, смешанного с радостью. Я не могла понять, что это: шутка или проверка на прочность, эксперимент надо мной или реальные чувства? Мне хотелось личных объяснений, и чтобы он вымаливал у меня прощения.
На работе, конечно, нам не удалось обо всем поговорить. Я не могла дождаться, когда закончится рабочий день. Пропустила обед в местной столовой, чтобы только не встречаться глазами с ним. Разговор случился вечером.
Мы по отдельности вышли с территории строительной площадки, чтобы не заметили коллеги, и встретились на ближайшей автобусной остановке. Я, оцепеневшая от волнения и страха, смотрела в даль, а он на смеси языков рассказывал мне об их обычаях. О том, как не хочет расстраивать свою маму, которая и так уже «натерпелась». Но мы что-нибудь обязательно придумаем, потому что меня терять он тоже не хочет. Просил его понять и забыть о том, что произошло вчера. Ему не пришлось долго вымаливать у меня прощения, я сдалась под этим «мы что-нибудь придумаем», но предупредила, что еще один такой раз и возврата не будет. Он обнял меня и пообещал, что больше не обидит. Я поверила, потому что очень хотела в это верить.
Оставим «этих двоих» на старой автобусной остановке. Им есть, о чем помолчать. Позже они договорятся о том, что начнут жить вместе и это станет новым этапом их отношений.
Здесь ставлю точку в первой главе. Но я не затеяла бы эту книгу, не будь в нашей жизни других неоднозначных событий, которые начались сразу после моего облегченного выдоха и ощущения, что мир прекрасен, даже, если в нем есть турки.
Поправка: ОСОБЕННО, если в нем есть турки.
Серия 2. Мама, я люблю турка!
Через пару дней я действительно переехала к моему турку в ту самую съемную квартиру на восьмом этаже, собрав все свои вещи, пока родителей не было дома. Я очень боялась их реакции. Вдруг они тоже будут против, начнут отговаривать и задавать неудобные вопросы. Поэтому спрашивать разрешения ни у кого не стала, сообщив без подробностей и как свершившийся факт, что ушла и начала новую жизнь. Мне очень хотелось почувствовать самой настоящей взрослой свободы. Я была очень рада этому этапу.
Мой турок жил в небольшой скромной трешке недалеко от нашей строительной площадки с коллегой по работе, смешливым и низкорослым инженером-турком. Меня это не смущало. Тот разместился в отдельной комнате, и мы встречались только на кухне за вечерним чаем. Довелось мне познакомиться и с хозяином той квартиры, который как-то пришел проверить состояние жилья и с удивлением обнаружил меня там. Он хитро ухмыльнулся, узнав, что я теперь тоже живу здесь, и бросил неоднозначное «Мне все с вами ясно». Что именно ему было ясно, я не знала, но в глубине души догадывалась.
К девушкам нерусских парней у нас, как я заметила, относятся с тоже очень стереотипно. Мне и самой удалось увидеть тех, с кем общался наш сосед-инженер. Холостой парень питал надежды скрасить свое одиночество в холодной России. И приводил домой тех, кто был не прочь поживиться за его счет и активно разводил его на деньги. Встретив меня на нашей общей, почти коммунальной кухне, девушки переключались на общение со мной, оставляя несчастного ни с чем во всех смыслах.
Поправлю свой запылившийся нимб и скажу, что я не гналась за деньгами моего турка. Я вообще не была избалована тем, что за меня раньше кто-то платил, и не умела вытягивать деньги из мужиков. В процессе нашего общения я с удивлением обнаружила, что у турок нет такого понятия как, например, «платить пополам» в кафе, покупать продукты домой по очереди или вести совместный бюджет. Все расходы мужчины-турки, из тех ярких примеров, что видела я, берут на себя. Даже в ресторане, где ужинает целая компания, турок не даст возможность оплатить счет кому-то другому или высчитывать, кто сколько съел по чеку. Он просто молча заплатит и не примет денег от других. В конфетно-букетный период это умиляло. В семейной жизни, особенно когда денег было впритык, уже подбешивало. На мои претензии он отвечал мне, что не может иначе. И это дело чести. Хотя я считала это чистой воды выпендрежем.
А что же наши родители? В этой главе я хотела рассказать именно о них. Мои всегда говорили, что примут любой мой выбор. Даже, если это будет хромой и полуслепой старец. Не знаю, предполагали ли они, что я буду крутить любовь с турком, но ко всему отнеслись с пониманием. По крайней мере, от отношений не отговаривали, периодически звонили, чтобы поинтересоваться, вернусь ли я домой. А я все не возвращалась, неохотно отвечая, что со мной все ок и что живу теперь с парнем, не давая какие-либо дополнительные подробности.