Всего за 359 руб. Купить полную версию
Надеюсь, вдали от дома чай ее утешит. Либо (что, надеюсь, вероятнее и даже лучше) утешения ей не понадобятся.
Год был 2013-й, первая неделя января, то беспорядочное межеумочное время, когда рождественские празднества уже позади, но жизнь пока не вернулась к норме. Испытывая необходимость в чем-то привычном, обыденном, я решила выпить кофе в баре Британской академии кино и ТВ. Возможно, я встречу там знакомых. Мне не повредило бы поболтать с кем-нибудь, посплетничать и обменяться любезностями.
Бар был почти пуст, так давала о себе знать построждественская усталость. Из знакомых нашелся только один мужчина, сидевший в одиночестве за столиком на двоих у витрин с киноафишами, смотревшими на улицу. Марк Эрроусмит. Не самая подходящая кандидатура для непринужденной беседы о том о сем. Но, как известно, нищие не выбирают. Марк так Марк. Подойдя к его столику, я выждала, пока он оторвется от своего макбука.
Калиста, произнес он, дорогая! Какой приятный сюрприз.
Можно к вам присоединиться?
Разумеется.
Он закрыл компьютер, сгреб бумаги, освобождая место для моего капучино, купленного в баре.
Простите за то, что захламил столик, сказал он. Меня наконец пригласили на встречу с Фильм 4 на следующей неделе. Они хотят взглянуть на бюджет, что не может не предполагать серьезных намерений с их стороны. Подровняв последнюю стопку бумаг, он упрятал всю кипу в пластиковую папку.
Марку давно перевалило за шестьдесят. Стройной фигурой он похвастаться никогда не мог и, однако, чем-то походил на Берта Ланкастера в картине Местный герой[2]. (Говорю же, мне кто и что угодно вокруг напоминает о кино.) Некогда у него был вдохновенный взгляд еще лет десять назад, но постепенно блеск его глаз померк от затянувшегося невезения. Последние лет двадцать пять, а то и больше, Марк носился с одним и тем же проектом. В конце 1980-х он обзавелся опционом на роман Кингсли Эмиса, по тем временам автора достаточно востребованного, и посему затея Марка выглядела вполне реалистичной. Он легко заручился согласием именитого режиссера, а также трех-четырех доходных актеров, любимцев публики. Но по какой-то причине финальный денежный транш отменили в последнюю минуту, и режиссер сразу стал недоступен, затем двое из актеров стали недоступны, а внешность одного из оставшихся медленно, но верно утрачивала доходность, и не успел Марк осознать, что происходит, как проект начал распространять запах гнили, ощущаемый всеми, кроме самого Марка. На его режиссерском счету значилась пара довольно успешных постановок художественный фильм и мини-сериал, снятый для Би-би-си-2, повторного показа, впрочем, не удостоившийся, но с тех пор Марк не сделал ничего, а поиск средств на воскрешение к жизни заведомо провальной экранизации Кингсли Эмиса превратился в навязчивую идею. Марк сделался завсегдатаем Киноакадемии, каждый день сидел за столиком на двоих со своим макбуком в ожидании встречи с тем, кто, может, прочел (а может, и нет) пятнадцатый вариант сценария и кто, по слухам, знаком с тем, кто знаком с кем-то из сотрудников некоего хедж-фонда, где к концу налогового года завалялись деньжата, которые необходимо куда-то пристроить, так почему бы не вложить их в создание фильма по не слишком выдающемуся роману, написанному человеком давно подзабытым и чье имя настолько не на слуху, что с тем же успехом можно предлагать к экранизации Желтые страницы. Однако Марк упорно не желал сдаваться; с годами усы его поседели, и дымка с красными прожилками горечи заволокла глаза.
Тем не менее дом на юге Франции остался при нем, двое его детей от второго брака учились в частных школах, и никто понятия не имел, откуда он берет деньги. Но поскольку я нередко сталкивалась с подобным положением дел среди британцев, вывод напрашивался сам собой: Марк попросту живет на старые деньги, те, что его семья копила из поколения в поколение, виртуозно припрятывая от государства. Это соображение уберегло меня от чрезмерной жалости к Марку. А кроме того, я ни на секунду не забывала, что за последние лет десять я тоже не сделала ничего существенного, так что не мне было его жалеть.
Вы много работаете? задал Марк вопрос в лоб, хотя я бы предпочла более витиеватую формулировку.
Не особо, призналась я. Видели?.. Я назвала британский фильм, снискавший скромный успех в кинотеатрах несколькими месяцами ранее.
Видел, ответил Марк. Так это были вы? А я думал Он назвал имя молодого британского композитора, сочинявшего для кино и фонотек, и известность его росла.
Кое-что сделал он. Я была лишь аранжировщиком, теоретически. Помните проигрыш на маримбе, он звучал всякий раз, когда они ехали в машине? Я напела мелодию.
Конечно, ответил Марк. Он был там главным. Все только это и запомнили.
Так вот, это мое.
И однако на Оскара номинировали его, покачал головой Марк, разочарованный, и далеко не впервые, тем, как устроен мир. Вы невероятно талантливы, Калли. Напишете музыку для моего фильма? Соглашайтесь. Мне нужны вы и никто другой.
Разумеется, я согласилась, но всерьез предложение не рассматривала. Точно так же я отреагировала бы, предложи Марк выплатить мою ипотеку, когда он выиграет в лотерею. Хотя с его стороны было очень мило предложить мне сотрудничество, и он не лукавил, и не его вина, что всю ту малость, что осталась от его профессиональной жизни, он проведет, продвигая обреченный проект.
Знаете, я заинтересовал командора Джуди[3], сказал Марк, словно прочтя мои мысли и решив доказать, что он вовсе не рехнувшийся старикан с бредовыми идеями.
Я думала, она уже в команде. Мне вспомнился разговор на эту тему, состоявшийся десятки лет назад.
Была, а потом выбыла, но теперь она опять в деле, объяснил Марк. Правда, теперь она сыграет бабушку, а не мать.
Кто бы сомневался, подумала я. В голове Марка актерский состав фильма оставался почти без изменений, разве что актеры перемещались в следующее поколение. Если фильм когда-нибудь снимут, то молодой красавец, назначенный на главную роль, закончит тем, что сыграет дедулю, разъезжая в инвалидной коляске по съемочной площадке.
И между прочим, сказала я с некоторым вызовом, поскольку не хотелось, чтобы он думал, будто я день и ночь сижу дома, грызя ногти в ожидании телефонного звонка из киностудии (пусть даже так оно и было на самом деле), я сейчас пишу музыку для себя.
Концертную музыку? спросил Марк с интересом.
Вроде того. К кино эта музыка имеет отношение, но для фильма не предназначена. Небольшая сюита для камерного оркестра. Я собираюсь назвать ее Билли. И добавила в ответ на его вопросительный взгляд: Так звали Уайлдера.
Замечательная идея. Я и не знал, что вы его поклонница.
Обожаю его фильмы. А кто нет?
Ну конечно. Ведь, если подумать, один шедевр за другим. Уму непостижимо, честное слово. То есть как ему удавалось такое в этой индустрии? Двойная страховка шедевр. Бульвар Сансет шедевр. Он выдавал их один за другим, без передышки. В джазе только девушки, Квартира
А что было потом? спросила я в возникшей паузе.
Запамятовал Марк нахмурил лоб. Потом он еще много фильмов снял?
Немало. Около десятка.
Что-то о Шерлоке Холмсе? старательно припоминал Марк.
Неужели вы не смотрели Федору? подсказала я.
Марк покачал головой:
Кажется, нет. А если и смотрел, то забыл.
Зато я помню, и очень хорошо, потому что я была там, на съемках.
Правда? Марк вытаращил глаза. И снова нахмурил лоб, бормоча: Федора, Федора о чем это?
Боюсь, я не устояла перед искушением:
О многом и разном. Но, пожалуй, главным образом главным образом о стареющем кинематографисте, который пытается снять фильм, безнадежно устаревший задолго до выхода на экран.