Всего за 488 руб. Купить полную версию
Мама рассказала мне, что как только радость от выписки и долгожданной встречи подутихла, она положила меня в кроватку. Стоило ей высвободить мое юное тельце из больничных пеленок, как тут же упала на пол, содрогаясь от рыданий. Слабое сердце не было единственным отклонением в здоровье. Моя правая нога была вывернута в обратную сторону, плохо развита и больше напоминала кость, обтянутую кожей, чем полноценную ногу. Почему врачи ей не сказали о проблеме с ногой еще в роддоме, мы до сих пор в недоумении. Оказалось, что у меня еще и вывих плеча. По всей видимости, при вытаскивании плода из лона матери, имела место врачебная ошибка. Но мама не была в сознании, и как меня извлекали до сих пор загадка.
Да, мама долго рыдала и была морально подавлена новыми обстоятельствами. Она полностью дала волю накопленным в больнице эмоциям. Но надо было жить дальше. Я благодарю Бога, отправившего меня именно в эту семью: к маме, старшему брату и сестре. Именно они нашли в себе силы помочь мне, благодаря им у меня было замечательное детство.
Почему я нигде не упоминаю папу? Просто, как я описала выше, бывают люди, которые берут и с блеском проходят все испытания. В противовес им существуют и такие, которые пасуют перед неудачами. Отец относился ко второй категории. Он не выдержал мой долгий, тяжелый период реабилитации и когда мне исполнился год, ушел из семьи. Я не виню его, не держу на него зла. Так меня научила мама. Любить людей. Не осуждать их. Давать им шанс. Обида отравляет самого обиженного.
Денег было немного, мама постоянно работала и старалась обеспечивать нас, но денег хватало лишь на самое элементарное. Тем более на дворе стояли непростые для всей страны голодные 90-е годы, когда нормы приличия и морали скорее мешали зарабатывать деньги, чем помогали. Так моя мама пропадала на работе, взваливала на себя дополнительные задания, если это сулило ей прибавку к основному заработку. Дома старшая сестра Света давала мне ласку, которую я недополучала от мамы ввиду ее загруженности. Света даже шила мне наряды, рассказывала забавные истории, которые интересовали девочек, и учила меня готовить. Помню, как она часто пела мне детскую песенку «Розовый слон».
Старший брат Андрей и вовсе заменил мне отца. Именно он ездил со мной по больницам, всегда сопровождал по дороге из Нижнекамска в Казань и даже собственноручно построил мне дома тренажер для развития ноги. Воспоминания о том, как мне приходилось разрабатывать больную ножку одни из самых тяжелых. Это было ужасно. Я плакала, стонала от боли, с трудом выполняя упражнения.
Забегая вперед, успокою читателей. Сейчас никто не замечает мою особенную ногу, я ступаю легко и красиво. Но в детстве это очень сильно бросалось в глаза, что доставляло мне проблемы в общении со сверстниками. Недопонимание возникло еще в самом юном возрасте, в детском саду. Тогда мне приходилось подолгу ходить в гипсе, чтобы кости ноги, срастаясь, принимали правильную форму. Гипс был наложен до колена, и я не могла ни активно бегать, ни прыгать, как остальные дети. Часто мне приходилось влачить за собой больную ножку. Дети откровенно смеялись, ставили мне подножки, обзывали инвалидом и даже уродкой. Мало приятного, согласитесь? Буллинг во всей красе. Об этом факте биографии вспоминать непросто и сейчас. А пяти, шестилетней мне выслушивать такое было невыносимо больно.
Тогда на помощь ко мне приходила моя безмерно мудрая мамочка. Дома я, вытирая слезки маленькими ладошками, пересказывала все злоключения дня. Мама спокойно слушала, не подавая вид. Хотя Кто знает? Скорее всего, ее сердце в такие моменты сжималось от несправедливости и болело за дочь. Но пойти в сад, а позже в школу, чтобы заступиться за меня это было не в ее принципах. Я четко помню, что мама никогда меня не жалела. Не жалели и брат с сестрой. Со мной никто не «сюсюкался» в виду моего особенного положения. Для моей семьи я всегда была нормальной. Я всегда была здоровой. И это было лучшее, что они могли мне дать. Я хорошо помню, как после очередных душевных излияний мама обняла меня, затем подвела к зеркалу и мягко проговорила:
Посмотри на себя, Яна. Что ты видишь?
Первый мой взгляд обычно падал на зеркало исподлобья. Что я могла там увидеть? Очевидно, что расстроенную девочку с красными от слез глазами. Следующим мой взгляд падал на ногу в гипсе вот он! Ненавистный предмет насмешек! И тогда слезы текли еще пуще.
Именно так, наивно и без прикрас я отвечала маме:
Вижу девочку с больной ногой.
Тогда мама уводила фокус моего внимания на другое:
Яна, разве только это есть в зеркале? А если приглядеться внимательно? Посмотри на чудесную девочку. Посмотри, какая она красивая! Какие у нее шикарные волосы! Посмотри, какие у нее великолепные глаза!
Я верила маме и вглядывалась в глаза, в прическу, пытаясь уловить собственную красоту.
Мама продолжала:
А уши! Миленькие, маленькие. Ни у кого нет таких же очаровательных ушек на всем белом свете!
С этими словами мама ласково щекотала мои уши, и я начинала смеяться сквозь слезы.
Ах, смотри, смотри. Яночка! Какая же у этой девочки очаровательная улыбка! Тебе тоже нравится, когда она улыбается?
Нравится, кивала я головой в знак согласия.
Я уже улыбалась вовсю, а слезы успевали высохнуть, забыв причину детских несчастий. Я действительно начинала смотреть на себя любящими глазами моей матери. Тогда мы вместе постепенно опускали взгляд ниже, и мама продолжала говорить, какая у меня красивая шея и красивые руки, какая я стройная и ладная, и, в конечном итоге, доходила до больной ноги. А на это у мамы был заготовлено секретное снадобье. Она отвечала:
Яночка, ты здорова. Ты абсолютно здорова. Ты не урод, ты особенная. И твоя ножка тоже особенная. Мы очень сильно любим ее. Только представь, ты ходишь. Ты сама ходишь! У некоторых людей вообще нет ног, а ты можешь ходить. Самое главное, старайся ставить ножку правильно. А этот твой гипс на ноге временный. Скоро ты его снимешь и будешь бегать со всеми ребятишками наравне, будешь играть с ними в догонялки, и никто не будет над тобой смеяться.
На этом упражнение с зеркалом не заканчивалось. После обсуждения внешних качеств, мама переходила ко внутренним:
Яна, ты очень умная девочка. Ты очень веселая, добрая, старательная, внимательная. Как же мне повезло, что у меня есть такая классная дочь, честное слово!
Маленькая Богиня внутри меня вдруг вспоминала, кто она есть, и расцветала на глазах. Всего лишь за несколько минут маме удавалось меня и развеселить, и успокоить. И заметьте! Без никакой жалости! Мама очень грамотно выводила меня из грусти, из реактива в проактивное состояние, совершение действия: «Ставь ногу правильно».
Я часто училась вместе с ней ставить цели, расписывать планы по их достижению. Даже мои походы к врачу мы предварительно обсуждали с мамой, как двое взрослых людей. Я четко знала важные для меня пункты. К какому врачу я иду? Зачем этот врач мне нужен? Какую информацию для оздоровления мне важно получить от него? Уже с первого класса я посещала больницу в Нижнекамске самостоятельно. Садилась на общественный транспорт и спокойно добиралась сама. Я знала, что это нужно мне, а не кому-либо другому. То есть мама уже тогда взращивала во мне лидера человека, который четко знает, куда он движется и имеет силу повести за собой других.
Подумайте сами, если бы меня целыми днями жалели и причитали «Ах, бедная, бедная Яна!», многого бы я достигла? Сумела бы я легко преодолеть барьер непонимания с одноклассниками и остальным миром? Вряд ли.
Прошло много лет, но я и сегодня делаю это упражнение, немного видоизменив и подстроив под свои потребности. Нам всем, независимо от возраста и состояния здоровья важна уверенность в себе. Каждый три месяца я подхожу к зеркалу и веду с собой откровенный диалог. Именно диалог, да, это не опечатка! Ведь с зеркала на меня смотрит мое отражение, еще одна я. Люди недооценивают силу отражения. Отражению невозможно схитрить, оно вмиг увидит, как ты отводишь взгляд, отвечая ложью. Отражение обязательно увидит тоску и безнадежность в глазах, в сутулых плечах, в опущенных уголках губ, если они имеют место быть у смотрящего в зеркало.