Всего за 199 руб. Купить полную версию
Не созрели еще, вздохнула Никка и велела Олли больше не рвать ягод.
Когда девочки спустились в рощу у подножия Земляничной горы, Олли немного притихла и перестала убегать вперед. Сестры медленно шагали через тихую рощу по тропе, словно устланной тигровой шкурой теней от неподвижной листвы, и то и дело запрокидывали головы вверх, к голубому небу, где неслышно трепетали верхушки деревьев и, пролетая, мягко шелестели крыльями лесные птицы.
Какое у тебя самое любимое дерево? неожиданно спросила Олли у Никки.
Липа, подумав, ответила Никка, Но апельсиновые деревья я тоже люблю! Бабуля говорит, их будет много в раю.
А у меня тополь! выпалила Олли.
Почему тополь?
А он самый веселый! воскликнула Олли и засмеялась.
Едва девочки вышли на побережье моря, как Олли совсем потеряла голову от радости.
Море! Никка, смотри, море! в восторге закричала она.
Ну, конечно, море, успокаивала ее Никка, Мы же сюда уже сто раз приходили с дедулей и бабулей!
А с тобой одной ни разу! возразила Олли и с ликующим воплем помчалась к воде.
Морской прилив привел ее в буйный восторг: сначала Олли бежала вслед за отступающими волнами в море, а затем, когда волны оборачивались вспять и начинали мощно накатывать на берег, убегала от них изо всех сил. Волны всегда оказывались чуть быстрее малышки Олли и непременно сметали ее с ног и несли, словно горошину, кувыркая, вперемежку с галькой и песком, прямо к ногам беспокойно мечущейся на берегу Никки. Вынырнув из пышной морской пены, Олли, свеженькая, бодрая, промокшая насквозь, с ярко блестевшими круглыми глазенками, несмотря на все протесты Никки, снова разворачивалась к морю и бежала за отходящими волнами, которые, заманив ее далеко-далеко, резко переходили из отступления в атаку, снова и снова подхватывая, неся и выбрасывая крошечную Олли на берег прямиком в объятия перепуганной Никки.
На пути девочкам, как всегда, встретились рыбаки, и любопытная Олли направилась прямиком к их лодкам, оставив Никку жаться в одиночестве у прибрежных обломков скал. Подойдя, Олли с улыбкой до ушей представилась рыбакам, потом, показав пальцем на прятавшуюся Никку, рассказала им, что путешествует с сестрой, а затем обстоятельно и подробно объяснила добродушно ухмыляющимся морским волкам, откуда, куда и зачем они идут в столь жаркий полуденный час. Бойкая Олли так понравилась рыбакам, что они подарили ей огромного краба, который едва уместился в ее маленьком ведерке и забавно выглядывал оттуда, выставив кверху устрашающего вида клешни.
Девочки долго шли вдоль побережья под палящим солнцем, и непривычная к подобным походам Олли потихоньку начинала выбиваться из сил. Когда сестры, наконец, добрались до темного и глухого Медвежьего леса, Олли уже совсем перестала забегать вперед или кружиться и путаться у Никки под ногами. Наоборот, она то и дело отставала от Никки и каждый раз глубоко и тяжко вздыхала. В конце концов, Никка крепко взяла Олли за руку и решительно повела рядом.
Никка, шагай помедленнее! возмутилась Олли, шумно сопя и обливаясь потом.
Пить хочешь? сочувственно спросила Никка.
Да, хочу водички, можно? тут же оживилась Олли и с грустью добавила, И мороженого очень сильно хочу.
Никка дала сестренке попить сладкого чая из папиного термоса, после чего девочки с новыми силами продолжили нелегкий путь. В Медвежьем лесу было очень тихо, прохладно и темно. От покрытых мхом деревьев тянуло сыростью, пахло ежевикой, улитками и грибами. Вскоре Олли и Никка оказались у подножия величественного раскидистого королевского дуба.
Какой здоровый дуб! вырвалось у изумленной Олли, Это не дуб, а целый дубище!
Вид огромного прекрасного дерева словно придал ей сил, и Олли, мигом позабыв про усталость, папин обед в узелке, краба в ведерке и даже про Никку, взмыла, словно птица, на самую толстую нижнюю ветку дуба и принялась быстро карабкаться все выше и выше. Вскоре ее маленькая, крепко сбитая фигурка скрылась из виду в густой курчавой листве вольно раскинувшейся гигантской кроны королевского дуба, и как ни кричала и ни звала ее снизу побледневшая от страха Никка, с высоты в ответ не доносилось ни звука.
Олли! упавшим голоском звала сестренку Никка, Олли, вернись!
Какое-то время наверху было очень тихо, даже листва не шуршала. Затем чуть слышно шелохнулась ветка, и из-за зелени Никка увидела знакомые золотые кудри Олли.
Никка, я не могу спуститься! донесся звонкий Оллин голосок, Я не знаю, как!
Спускайся так же, как поднималась! прокричала ей Никка.
Я не помню, как поднималась! печально послышалось в ответ.
Не смотри вниз! велела Никка, дрожа от страха, но стараясь командовать уверенно и четко, Слушай меня внимательно! Делай только то, что я тебе скажу, и ни за что не смотри вниз, слышишь?
Хорошо! откликнулась Олли.
Шагай влево! приказала Никка, бегая вокруг дуба и изо всех сил вглядываясь в его пушистую зеленую крону, Ставь ногу на ветку слева и спускайся вниз! Не торопись! Сначала попробуй ветку, выдерживает она тебя? Выдерживает? Тогда иди по ветке до конца! Иди, не бойся! А теперь подтянись и хватайся вон за ту кривую ветку! Где-где, у тебя над головой! Перепрыгивай на толстую ветку справа! А теперь спускайся! Там ветки идут одна за другой, как ступеньки! Спускайся смело, но не торопись, а то мало ли! Да не смотри ты по сторонам, Олли! И вниз не смотри! Если хочешь, можешь смотреть на свои ноги, но вниз смотреть нельзя!
Едва оказавшись на земле, Олли подбежала к Никке и порывисто прижалась к ней, пряча лицо у нее на груди. Она подозрительно сопела, и Никка не решалась ее обнять, боясь, что Олли расплачется.
Ну-ну, не надо, еле слышно повторяла Никка, осторожно гладя сестренку по голове, Вот ведь дуб, да?
Да, приглушенным голосом согласилась Олли, Огромадный.
Так девочки и стояли в лесной тишине, прижимаясь друг к другу, пока не успокоились, а затем молча принялись взбираться вверх на Медвежью гору по широким деревянным ступеням полуразрушенной лестницы. На террасе за облаками их уже поджидал папа. Увидев его родную добрую улыбку, Олли выронила ведерко и сачок, помчалась к нему со всех ног и припала к папиной груди с ликующим воплем. А папа подхватил ее на ручки, посадил себе на плечи и пошел навстречу запыхавшейся Никке, замершей поодаль. В одну руку он взял узелок с обедом и ведерко Олли, в другой зажал худенькую ладошку Никки и повел своих дочек в волшебный сад к старинному фонтану с чашей из белого мрамора. Там Никка и Олли уселись в блаженном покое и с молчаливым восхищением огляделись вокруг, любуясь апельсиновыми и лимонными деревьями и диковинными цветами, пока папа раскладывал на камушке еду.
Папа, это правда, что у нас будет братик? вдруг выпалила в наступившей тишине Олли.
Да, просто ответил папа.
Самым лучшим в папе, кроме бесконечной доброты, была его искренность. На трудные и непростые вопросы папа всегда давал краткие ясные и честные ответы, прозрачные, словно стеклышки, понятные даже младенцу. Что бы ни делал папа, к чему бы ни прикасались его большие руки, все носило отпечаток его доброты и простоты. Дома, которые он строил, были не слишком изысканы, но величественно красивы и надежны, готовые прослужить не годы, а многие века. Мебель, которую делал папа, была самой удобной и уютной на свете. Но особенно хороши были игрушки, которые папа вырезал из остатков дерева для своих любимых дочек Олли и Никки. Все эти коровки, лошадки, ослики смотрели на девочек такими добрыми и кроткими глазами, что хотелось прижать их к груди крепко-крепко и никогда не отпускать. А еще игрушки были очень легкими и гладко выточенными, отчего их приятно было держать в руках.