Всего за 199 руб. Купить полную версию
Вам не хватало еды с Хромым? Ну, когда вы
Одна птица на двоих на неделю.
О боже вырывается у меня. А вода?
С водой нормально было достаточно ручьёв. А если их не было, твоя бутылка спасала. Я поведу нас тем же путём, чтобы гарантированно пить. К тому же, я думаю, в эту пору в горах нас уже будет ждать снег это упраздняет проблему воды, но поднимает другую
Мы можем замёрзнуть, заканчиваю за него я.
Не замёрзнем! Но мне не нужны дополнительные проблемы, его взгляд нервно устремляется в сторону Цыпы то есть, Альфии.
Как я могла Как же я могла быть настолько уверенной, что он влюблён в неё?
А я думала, вы друзья
Он поворачивается снова ко мне и многозначительно смотрит. Так долго, что всё это наше странное приключение успевает промчаться перед моими глазами.
А ещё ты была уверена, что я не просто враг тебе, но и угроза всему человечеству, напоминают мне.
Не всему, а только девятнадцати уточняю, потупив взгляд в костёр.
Наелась? спрашивает он строго и с нажимом.
Да, отвечаю, зная наперёд, что он сделает.
И когда его нога заканчивает пинать наши палочки с кусочками печённой касатки в костёр, довожу до его сведения.
Ну и зря. Сырая туша к вечеру сгниёт, а вот приготовленная рыба сохранилась бы гораздо дольше. Мы могли бы и вечером поесть, и завтра пообедать ею. А припасы сохранили бы на худшие времена
Теперь его распирает от эмоций так, что ступни не могут спокойно стоять на месте. Я узнаю шквал, который он никак не может утихомирить внутри себя, в том, как безумно и часто его дыхание. Но мудрости во мне всё-таки прибавилось за эти месяцы: намеренно не отрываю взгляд от костра, избегаю столкновения с ним.
И это момент моего триумфа. Я знала, что он сделает, но не остановила, потому что его страхам нужен был выход. Какой-нибудь показательный акт вандализма, чтобы восстановить пошатнувшийся статус главаря. Пьедестал, с которого ему проще будет в будущем сообщать свои решения. Я молча смотрела, как он гробит час нашего труда с голодухи мы нажарили мяса касатки в пять раз больше, чем способны съесть, потому что осознанно приняла первенство и превосходство.
Главное, что я теперь понимаю это важно не только для него, но и для меня, для выживания нас обоих. Это не приключение, это испытание.
Но он, оказывается, тоже способен признавать поражение. Пару минут спустя, совладав с эмоциями, как ни крути, никогда не ведущими к разумности, заявляет:
Хорошо. Спасибо за это замечание. Мы задержимся ещё на пару часов и пережарим всю оставшуюся непорченую рыбу. Много там осталось?
Всё, что было рядом с головой и внутренностями уже можно выбросить. Но и осталось тоже достаточно. Нам хватит.
И как же хорошо, что ему не нужно идти на охоту! А мне не нужно оставаться одной и ждать его. Пусть и злой, всё же спокойнее, когда он рядом.
Нам важно сохранить твои силы, добавляю, подумав. Иди поспи, а я пережарю оставшееся мясо.
И, само собой, получаю:
Нет. Это твои силы нам нужно беречь. Поэтому отправляйся-ка в палатку, а я займусь устранением своей оплошности.
И он тоже получает «нет».
Чтобы не рассориться с ним опять, мне приходится отойти в сторону за хворостом, но Альфа, похоже, не доверяет уже никаким кустам в этой местности идёт за мной.
Потом, пока он молча точит из тонких веток стержни для гриля, я нарезаю мясо для выпечки: партнёры это всегда двустороннее движение и компромиссы. Ему придётся это понять и принять так же, как поняла и приняла его первенство я.
А теперь иди в палатку отдыхать, командует он.
И я слушаюсь, хотя мясо ещё не всё разделано.
Я просыпаюсь от яркости. Солнце светит теперь с другого боку. Оно стало красновато-жёлтым, и его лучи, просачиваясь через голубую ткань палатки и смешиваясь, кажутся зелёными. Только тени сосновых веток так же размеренно и спокойно раскачиваются, словно внушая, что вечность существует.
Чем занимается самый сладкий мальчик? издалека разрезает мою безмятежную вечность вязкий и приторный, как мёд, голос.
Я бы никогда не додумалась такое ему сказать. Да что там, мне бы никогда не пришло в голову, что он «сладкий». И что со мной не так?
Само собой, мой глаз мгновенно находит щель в дверном проёме палатки. Альфа сидит у костра ко мне спиной, и с высоты мне видна только его кудрявая макушка. Цыпа стоит напротив и улыбается. Её улыбка, в отличие от голоса, очень натуральная, мягкая, радушная. Мне уже сотню лет так никто не улыбался, и от этого как-то очень сильно щемит в груди. Такое чувство, словно вся моя жизнь состояла из таких вот точно улыбок, и сейчас всё моё существо неосознанно по ним тоскует.
Альфа ничего не отвечает, и прекрасная улыбка на её лице фатально тает. В последней надежде Цыпа выбрасывает белый флаг:
Я только хотела сказать, что очень рада вас видеть В одиночестве так тяжело Я правда я искренне очень рада видеть вас обоих.
Мы рады, что ты рада, отвечает он, наконец, а я аж выдыхаю.
Альфа молча поднимается, переходит на другую сторону костра и снимает очередную порцию жареной рыбы, сгребая её на тот же камень, который мы использовали раньше для остывания.
Его голова оказывается на уровне Цыпиной талии, прямо рядом с ней, и я как в трансе вижу её руку, мягко опускающуюся на его волосы.
Господи, совсем тихо говорит она, какой же ты всё-таки сладкий
Одного взгляда на его лицо мне достаточно, чтобы понять: всё со мной так. От эпитета «сладкий» его лицо скривилось до такой степени, что начинает напоминать акулий оскал. У меня аж кожу вспучивает пупырышками от яркости впечатлений. И уши прижимаются к черепу.
В какой-то момент мной вместо ревности овладевает страх, что он сейчас развернётся и с размаху
Я только хотела спросить, нет ли у вас лишней еды? Так вкусно пахнет сразу исправляется Цыпа, доперев, видно, наконец, что её милого Альфы больше нет.
А тот выпрямляется и кажется рядом с ней горой.
Слушай Я сейчас скажу важное. Очень важное. Поэтому собери все свои выдающиеся способности и услышь меня.
Слушаю.
Собирай вещи и возвращайся в лагерь.
Я хочу пойти с вами.
Альфа качает головой:
Нет.
Но почему?
Ты знаешь.
Можно мне еды? Немного.
Он стоит и молча на неё пялится. Потом, наконец, медленно и очень чётко произносит:
Я не буду тебя кормить. И тебе не удастся меня разжалобить.
Её будешь?
Буду.
Почему?
Потому что «запах», ухмыляюсь про себя.
Серьёзно? Мне сейчас перед тобой отчитаться? Или можно позже?
Не отчитывайся. Просто объясни. Неужели трудно?
Не трудно. Не вижу необходимости.
И всё-таки, мне хотелось бы знать, Альфа. Мы ведь дружили с тобой, всё было хорошо. И тут вдруг она. Почему она?
Я смотрю, у тебя привычка не внимать с первого раза. Но мне не сложно, я повторю: нет у меня желания делиться личным с теми, кого оно не касается. Это ясно? И ещё раз: я не буду тебя кормить. Возвращайся сейчас, если хочешь выжить.
Я никогда не видела тебя таким
Он с самого начала моей болезни такой. Только иногда случаются редкие проблески как раз в такие моменты мы и целуемся.
Глаза у Цыпы такие красные, что она похожа на Белого Кролика. А я думаю: как хорошо, что Цыпа нам попалась не только мне огребать.
Иди в деревню, повторяет он чуть тише, но нисколько не ласковее.
Можем мы хотя бы дружбу сохранить?
Есть мнение, что дружбы между мужчиной и женщиной быть не может.
Но мы ведь дружили!
И дружба эта закончилась чем? Сейчас оставь меня в покое. Седьмая вон свободна вы ведь, кажется, друзья? Или это тоже в прошлом?
Меня аж передёргивает.
Альфа, я тебя не узнаю! Что с тобой случилось? не унимается Цыпа.
Осточертело всё.
И даже я?
Ты в первую очередь.
Даже у Цыпы заканчивается запас стойкости. Она закрывает лицо руками и всхлипывает.
Чего ты ожидала? После всего, что устроила? Ты интриганка, оказывается а это, как выясняется, и есть то, что я больше всего не выношу в людях!