Сечкина Надежда С. - После пожара стр 15.

Уиллоу кивает, на ее губах появляется слабая улыбка.

 Трепло ты, Люк,  не выдерживает Хани.  Перестань ей врать.

Улыбка Уиллоу исчезает, девочка поднимает взор на Люка, в широко распахнутых глазах сомнение. Однако Люк ее даже не замечает, его взгляд прикован к Хани.

 Сама увидишь,  говорит он.  Причем очень скоро. Ты и не представляешь, на что я способен.

 Ошибаешься,  возражает Хани.  Я тебя насквозь вижу.

Люк зловеще улыбается, затем снова переключает внимание на Уиллоу.

 Не слушай ее. Все будет замечательно. Бояться нечего.

Я пристально смотрю на него. Смотрю и не говорю ни слова. Ни единого слова. Потому что все не так. Даже сейчас, после пожара, града пуль и моря крови, нам есть чего бояться. Есть кого бояться. И прямо сейчас он стоит передо мной.

После

В две минуты одиннадцатого доктор Эрнандес открывает дверь «Кабинета для интервью  1», но не проходит к столу, как обычно, а стоит на пороге и адресует мне широкую улыбку, которая смотрится не слишком убедительно.

 Доброе утро, Мунбим,  здоровается он.  Как дела?

 Нормально,  отвечаю я. Мои брови собираются в складку.  Вы не собираетесь заходить?

 Собираюсь, конечно,  произносит он все с той же приклеенной улыбкой.  Только, если не возражаешь, сегодня наш сеанс пройдет немного иначе. Помнишь, я говорил, что с тобой планируют пообщаться и другие люди?

Я ощущаю укол беспокойства.

 Помню.

 Отлично. Здорово. Гм, так вот. Один из них хотел бы побеседовать с тобой прямо сейчас. Что думаешь?

 И кто же это?

 Агент Эндрю Карлайл,  сообщает доктор Эрнандес.  Он из ФБР. Знаешь, что такое ФБР?

«ОН ИЗ ФЕДЕРАЛОВ!  взрывается в моей голове голос Пророка.  ПРАВИТЕЛЬСТВО! ФЕДЕРАЛЫ! НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ! БЕГИ ОТТУДА! УНОСИ НОГИ!»

Я мотаю головой. Доктору необязательно знать, что отец Джон едва ли не каждое воскресенье клеймил агентов ФБР и сотрудников всех прочих госорганов как прислужников Змея.

 ФБР расшифровывается как «Федеральное бюро расследований»,  поясняет доктор Эрнандес.  Туда передают самые серьезные дела тяжкие преступления, более масштабные и сложные, чем те, которыми занимается обычная полиция. Важно с самого начала понимать: он просто задаст тебе несколько вопросов, и это вовсе не означает, что тебя в чем-то подозревают. Никто не заставит тебя отвечать, если ты не захочешь, однако, если ты согласишься поговорить или хотя бы выслушать вопросы, это очень поможет в расследовании того, что случилось с твоими братьями и сестрами. Кроме того, лично я считаю, что тебе это тоже пойдет на пользу.

 Зачем ему говорить со мной?  спрашиваю я.  Я ничего не знаю.

 Он лишь расспросит о том, что ты видела. Во время пожара и до этого. Так что скажешь? Согласна пообщаться?

 Разве у меня есть выбор?

 Выбор всегда есть,  веско говорит доктор Эрнандес.  И все же твое содействие во многом облегчит и нашу с тобой работу. Конечно, звучит похоже на торг, а может, так оно и есть, однако это правда.

 Квипрокво,  шепчу я.

Доктор Эрнандес хмурится.

 Именно. Откуда тебе известна эта фраза?

Узнала от Хорайзена. Еще в детстве, когда нам разрешалось учиться новому.

Я качаю головой.

 Не помню. Наверное, слышала где-то.

 Значит, ты поговоришь с ним? С агентом Карлайлом?

 Ну да,  пожимаю плечами я.

На лице доктора Эрнандеса вновь появляется улыбка, такая же широкая и неубедительная, он выскальзывает в коридор и плотно закрывает за собой дверь. Я буравлю ее глазами, пытаясь унять колотящееся сердце.

Спокойно. Ты единственная, кому известна правда, и заставить тебя говорить они не могут. Они ничего не знают. Просто сохраняй спокойствие.

Доктор Эрнандес возвращается в кабинет, следом входит мужчина с пластиковым стулом в руках. Он выше психиатра, у него темные волосы, аккуратно зачесанные на боковой пробор, и синие глаза, ярко выделяющиеся на загорелом лице видимо, этот человек много бывает на свежем воздухе. На нем белая рубашка и темно-серый костюм. Он опускает стул на пол и кивает мне.

 Мунбим, это агент Карлайл,  представляет его доктор Эрнандес.

 Приятно познакомиться,  говорит прислужник Змея вошедший.  Как себя чувствуешь сегодня?

 Хорошо.  Гляжу на него и стараюсь, чтобы голос звучал ровно.  А вы?

 Прекрасно,  отзывается он.  Спасибо, что поинтересовалась. И что разрешила прийти.

Как будто у меня был выбор.

 Без проблем.

Доктор Эрнандес выкладывает на стол свои блокноты и ручки, а агент Карлайл тем временем снимает пиджак и накидывает его на спинку стула. Когда он оборачивается, я замечаю у него под мышкой черный предмет неправильной формы, и меня как будто переклинивает: я понимаю, чтό это. Краткий миг я просто смотрю на предмет, а в следующую секунду с вытаращенными от ужаса глазами перелезаю через спинку вишневого дивана. Ушибаю забинтованную кисть о стену боль просто жуткая, но я ее не почти не чувствую, потому что из горла рвется крик вопль, который я сдерживаю последним, невероятным усилием воли.

 Мунбим?  моментально реагирует доктор Эрнандес, его голос напряжен от тревоги.  Что такое? В чем дело?

Я трясу головой. Если только я открою рот, вопль вырвется наружу, ведь перед глазами у меня маячит пистолет агента Карлайла, а в ушах стоят грохот автоматных очередей, свист пуль и крики моих Братьев и Сестер. Меня окутывает едкий запах гари, все кружится, и внезапно я сознаю, что вот-вот грохнусь в обморок.

Доктор Эрнандес оглядывается по сторонам выискивает, что же я такого увидела, что заставило меня искать укрытия. Внезапно его глаза широко распахиваются, он вскакивает и за плечи выдергивает агента Карлайла из-за стола.

 Какого черта?  восклицает тот, побагровев от возмущения. Он хочет вывернуться, однако психиатр, не ослабляя хватки, толкает его к двери. Агент Карлайл сопротивляется и негодует, пока доктор Эрнандес не шипит ему в ухо:

 Оружие, идиот!

Лицо агента Карлайла заливает смертельная бледность, он замирает, а затем покорно дает вытолкать себя в коридор. Выйдя вслед за ним, доктор Эрнандес хлопает дверью, но замок не срабатывает, и она остается чуть приоткрытой. Я гляжу в тонкую щелочку, а сердце в груди бухает, и до меня вдруг доходит, что я давно не дышу.

В животе как будто бетонная глыба. Я продолжаю смотреть через дверную щелочку на полоску серого коридора, сосредотачиваю на ней все свое внимание и приказываю себе успокоиться. Бесконечно долгую секунду стоит тишина и ничего не происходит, но после мне удается со свистом втянуть тонкую струйку воздуха, и оцепенение едва заметно, самую малость спадает. Может, дело обойдется и без обморока. Я вдыхаю глубже, снова и снова. Тяжесть в груди и шум в ушах проходят, я слышу из коридора приглушенные голоса.

 Боже правый, вы о чем вообще думали?  резко, холодно спрашивает доктор Эрнандес.  Неужели вам нужно объяснять, почему являться с оружием на сеанс психотерапии недопустимо? Скажите же, что вы сами все понимаете.

 Да ни о чем я не думал,  отвечает агент Карлайл.  Это привычка, ясно? Утром надеваю кобуру, вечером снимаю. Сожалею, что так вышло.

 Сожалеете,  повторяет доктор Эрнандес.  Ладно. Отлично. Можно задать вам вопрос?

 Конечно.

 Вы хоть представляете, через что прошла эта девочка? Вы ведь читали отчеты, так? Понимаете, чтό она видела?

В пустой комнате я морщусь от досады. С одной стороны, меня коробит, что обо мне говорят как о подопытном кролике, а с другой стороны, приятно, что доктор Эрнандес так бурно реагирует, защищая мои интересы. Я давно не ощущала ничьей поддержки, не испытывала ее даже на краткий миг.

 Хорошо, хорошо,  бормочет агент Карлайл.  Уже снимаю. Видите?

 Не забудьте сделать это перед тем, как прийти в следующий раз,  напоминает психиатр.  Буду предельно откровенен, агент Карлайл. Если я сочту, что ваши действия любые ставят под угрозу прогресс в реабилитации Мунбим, то не премину доложить об этом вашему руководству. Я не шучу.