Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Я приобняла ее за плечи, Не бойся мама все нормально, они должны убедиться, что я живая, я ведь пришла голой и замершей, да и кровь моя еще холодней, чем у рыбы.
Питирим и Анфиса молча указали, куда мне встать, и стали чертить вокруг меня знаки защиты, проверяя кто же, я такая, не доверяя глазам. Я не сопротивлялась, знала это необходимость. Бывало в жизни так, когда родные превращались в упырей и возвращались после смерти домой, губя всех своих близких. Редкие случаи, когда для заражения не требовался вампир, это когда родные и любимые люди не дают умершим покоя, и зовут их к себе, поднимая даже из могилы. А уж как меня ждала Любава, то и неудивительно.
Питирим достал нож и сказал, Прости Елена, но последняя проверка, я должен сделать это.
Я протянула ему руку молча. Ведьмачий нож среагирует на мертвячку сразу и невозможно его обмануть. Питирим резанул мою ладонь, и по моей ладони побежала живая яркая кровь. Разрез раны был чистым, не дымился и не чернел.
Придется тебе, и залечить сразу, я пока не могу, сил совсем нет. Я три года провела в воде и без еды, дара в себе не чувствую, да и восстанавливаться долго придётся.
Вот чего я точно не ожидала, так слез Питирима, он нежно провел по моей ладони, заживляя порез, а потом заплакал, прижал меня к себе, прошептав.
Прости доченька, я так виноват перед тобою, и я так тебя люблю, хотя уже похоронил тебя.
С другой стороны меня обняла и заплакала Анфиса. И я поняла, если хочу выжить, то мне надо вырваться из любящих объятий, пока они меня просто не задушили. Я захрипела, и они меня испуганно отпустили. А Питирим снова нахмурился, почуяв кристалл с чужой магией. Я просто достала кристалл, показав его и сказала.
Меня не смогли вылечить до конца, часть яда еще во мне. Этот кристалл должен вобрать в себя остатки яда и рассыпаться в пыль, и тогда только, я буду здорова.
Я снова солгала, чтобы не вводить никого в искушение, получить такой яд, какой будет у меня это мечта для магов, а мне как то не хотелось отдавать то чем я, возможно, смогу лечить, а не убивать. Но мне поверили сразу, а я продолжила.
Проблема в том, что пока кристалл не рассыплется, я не могу уйти из Чудной деревни, мне теперь до выздоровления нужно жить рядом с русалочьим озером.
Питирим облегченно вздохнул.
Делов то, закроем деревню совсем, ничего страшного. Ты для нас важнее и уж после того что ты пережила, главное твоя жизнь и мы все сделаем чтоб сохранить тебя.
Мы все уселись за стол, Любава всем налила чай. Я с наслаждением пила каждый глоток горящей сладкой жидкости, а Питирим с Анфисой, не мигая смотрели на меня.
Три года ничего не ела, я смущенно пожала плечами, хорошо хоть не помню, как я мучилась от голода. Как вернулась, только бульона немного проглотила, успела. Знаю что много сразу нельзя, но так хочется кушать и тепла, я никак согреться не могу, но это, наверное, надолго.
Питирим с Анфисой переглянулись, и Питирим снова решился задать вопрос.
Ты нам расскажешь что помнишь?
Боюсь, я не помню ничего, пожала я плечами. Мне память подтерли, я слышала голос, когда меня выпроводили. Помню, как входила и все, еще, что я плавала в воде, спала, затем голос слышала, что мне про кулон сказал, вернее, сказала, наверное, точно я не помню, в голове все как каша малаша. А затем сразу дикий холод, я в лесу голая и как домой дошла самой непонятно.
Помнить то я все помнила, но вот говорить об этом своим родственникам я не собиралась. Русалки не стали стирать мне память, и-за моей слабости пожалели меня, и я знала, что если подведу их, если буду болтать, долго не проживу. И по дороге домой постаралась все выкинуть из головы, вспомнив все, когда будет безопасно. У меня уже была отработана эта технология. А что делать, когда живешь среди опытных проживших невероятно долгую жизнь магов. Тем более они всегда меня читали как открытую книгу, вот и пришлось научиться кое, что прятать ради собственной безопасности. Я очень устала от общения и поэтому не стала юлить, сказав просто.
Я вас очень люблю, вы моя семья и жива я только потому, что хотела вернуться домой. Но я очень устала, расскажу вам все что помню, но позже хорошо. Мне нужно набраться сил, а то я просто скоро упаду здесь.
Питирим с Анфисой еще пообнимали меня, поцеловали и ушли, наконец, а мы с Любавой только захлопнулась за гостями дверь, синхронно вздохнули облегченно.
Ох, же ты и врушка стала доченька, сказала она с хитрецой.
А что делать, отозвалась я, Жить захочешь и с волками запоешь. А все тайны наши им знать не нужно.
Да я понимаю все, вздохнула Любава, у тебя есть причины не доверять никому. А мне то главное что ты жива и дома. Может тебя спать уложить?
Ну, уж нет, я три года спала, и так по тебе соскучилась, лучше можно, я с тобой да с Прошкой у печи посижу, да вас послушаю.
Мне оказалось сложным, заново привыкать к дому, я боялась оставаться одна и спать тоже боялась. В первый же вечер я попросилась спать рядом с Любавой на матраце, на полу. Но Любава поняла меня и сказала, что мне нужно привыкать к обычной жизни и одна я оставаться не буду. Со мной будет или она сидеть или Прошка, а потом привыкну. Так и сложилось, вечером Любава садилась ко мне на кровать, брала меня за руку и тихонько, что то мне говорила. Только так я засыпала, а проснувшись, всегда видела в комнате на кресле Прошку, охраняющего меня. Первую неделю я только ела и грелась у печи. Дома у нас давно уже газовое отопление, но мне его было мало. А тепло от печи мне нравилось, и Любава каждый день топила для меня печь, и терпела дома жару. У печи для меня поставили длинную скамейку. Сколько могла я сидела, прижавшись спиной к печи, а уставала так ложилась и наблюдала и разговаривала. Любава мне полностью сшила одежду, пару брюк из толстой шерсти, платье длинное теплое с рукавами. Носки шерстяные до колен я не снимала и спала в них. На футболку одевала обязательно теплую кофту и жилетку. Ходила я плохо, задыхалась от усилий, но каждый день поднималась и спускалась по лестнице, используя ее вместо тренажера, стараясь, каждый новый день двигаться больше. Любава потихоньку пересказала мне все, что произошло за последние четыре года, только что то она мне недоговаривает. Видя, как я на нее поглядываю, сказала с испугом.
Ох, беда бедовна все равно ведь узнаешь, Андрей твой жениться скоро собрался.
Я прислушалась к своим ощущениям и спокойно сказала.
И только то, ерунда, правда, мне как то после того что я пережила совсем все равно, я ведь и не спрашивала у тебя как он живет.
Любава вздохнула жалобно.
Я побоялась тебе сказать, извини, и переживала, что тебе об этом кто чужой расскажет. Дело то такое.
Я и правда не вспоминала Андрея, он мне казался таким далеким. Как будто все это было совсем не со мной. Гости забегали в наш дом постоянно, обнимали меня и рассказывали мне все новости, но ненадолго, я пока еще сильно уставала от шума и суматохи. Только Питирима я избегала, помня его роль в моей истории, он это чувствовал, и в один день пришел и сказал, как отрезал.
Я знаю, что виноват перед тобой.
Любава у печки сдавленно охнула, а Питирим продолжал.
Выслушай меня, а потом делай выводы, я виноват, и мне крышу снесло, ведь за тем колдуном столько лет охотился. Он ведь не только мою жену убил, но и ребенка единственного. Так вот получилось, и не было мне покоя. Мы вон и Любавой, сколько потом вместе жили и ничего, и другие женщины у меня были, а детей бог больше не дал. А вот теперь уже и не будет своих детей никогда, старый я уже. Как только вспомню об этом, так сразу мне голову сносит. И я уверил себя, что тебе ничего не грозит, а сам рядом был постоянно и то не повезло. Андрей убил его, а я не успел, да и не справился я с ним бы, сейчас я это знаю точно. И Андрей твой не так уж виноват перед тобой, это все я поддерживал его в состоянии мести. Он ведь еще молодой совсем и не мог контролировать себя, а я знал на какие кнопки жать, чтобы его раззадорить. Так что я кругом во всем виноват. Даже сейчас, ты ведь уже знаешь о женитьбе Андрея, так вот, это он из мести делает и для твоей безопасности.