Всего за 449 руб. Купить полную версию
Мы идем садиться за стол, внезапно ворвался в ее сознание голос Хью.
Кэролайн поняла, что он говорит ей это уже не в первый раз.
Что-то ты размечталась, Кэролайн. Допивай мартини, и пойдем, пора что-нибудь перекусить.
За обеденным столом она оказалась между Джоном Ландстромом и Шоном. Шон усердно колдовал над графином для вина, и ей, естественно, пришлось разговаривать с мистером Ландстромом.
Это ваш первый приезд в Англию? спросила Кэролайн.
О, вовсе нет! Я и прежде бывал здесь много раз. Он поправил на столе нож и вилку, слегка нахмурившись. Однако я что-то запутался. Я имею в виду ваши семейные отношения. Вы падчерица Дайаны?
Да, верно. И я выхожу замуж за Хью, ее брата. Многие, похоже, думают, что такой брак противоречит законам, но это вовсе не так. Я хочу сказать, что в церковных канонах об этом ничего не сказано.
У меня и мысли такой не было, что это незаконно. Наоборот, неплохо придумано. Все нужные люди остаются в одной семье.
Вам не кажется, что это несколько узколобо?
Мистер Ландстром поднял на нее глаза и улыбнулся. Когда он улыбался, то становился меньше похожим на богача, выглядел и моложе, и веселее. Человечнее. Кэролайн даже почувствовала к нему симпатию.
Скорее практично. Когда у вас свадьба?
В следующий вторник. Никак не могу в это поверить.
А вы не хотите вдвоем навестить Шона и Дайану в Монреале?
Надеюсь, когда-нибудь навестим. Но не сразу.
И еще у вас тут есть мальчик
Да, Джоди, мой брат.
Он едет вместе с ними.
Да.
В Канаде он будет чувствовать себя как рыба в воде. Прекрасная страна для мальчишки.
Да, снова сказала Кэролайн.
И что, вас только двое?
О нет, ответила Кэролайн. Есть еще Энгус.
Тоже ваш брат?
Да. Ему скоро будет двадцать пять лет.
А чем он занимается?
Нам это неизвестно.
Брови Джона Ландстрома удивленно, хотя и достаточно деликатно, поползли вверх.
Я серьезно, сказала Кэролайн. Никто не знает, где он и чем занимается. Понимаете, раньше мы жили на острове Афрос в Эгейском море. Мой отец был архитектором, своего рода агентом для тех, кто хотел купить там недвижимость или построить дом. Так он и познакомился с Дайаной.
Погодите-ка. Вы хотите сказать, что Дайана приехала туда, чтобы купить землю?
Да, и построить на ней дом. Но она не сделала ни того ни другого. Зато познакомилась с моим отцом, вышла за него и осталась с нами на Афросе, стала жить в том доме, который у нас был всегда
Однако вы вернулись в Лондон?
Да. Видите ли, наш отец умер, и Дайана забрала нас с собой. Но Энгус сказал, что он никуда не поедет. Ему было тогда девятнадцать лет, он носил длинные волосы до плеч, и в голове у него гулял ветер. И Дайана сказала, что если он хочет остаться на Афросе, то пусть остается, а он сказал, что она может продать дом, потому что он приобрел подержанный военный внедорожник и собирается ехать через Афганистан в Индию. Дайана спросила, что он собирается там делать, а Энгус ответил, что хочет найти себя.
Таких, как он, тысячи, вы ведь понимаете?
От этого не легче, когда речь идет о твоем брате.
И с тех пор вы его не видели?
Нет, почему же. Вскоре после того, как Дайана и Шон поженились, он вернулся, но вы знаете, как это бывает. Мы надеялись, что он одумался, стал благоразумным, но он нисколько не изменился, остался таким же упертым, и что бы ни предлагала ему Дайана, все становилось только хуже, а потом он снова отправился в Афганистан, и с тех пор о нем ни слуху ни духу.
Совсем?
Ну один раз пришла весточка. Открытка из Кабула или Шринагара[2], а может, из Тегерана в общем, откуда-то оттуда.
Она улыбнулась, пытаясь свести все к шутке, но, прежде чем Джон Ландстром успел придумать, что сказать в ответ, за его плечом возникла Кэти и поставила перед ним тарелку с черепаховым супом, прервав их разговор, так что он отвернулся от Кэролайн и заговорил о чем-то с Элейн.
Вечер, как и следовало ожидать, тянулся медленно, церемонно и для Кэролайн ужасно скучно. После кофе и бренди все снова собрались в гостиной. Мужчины переместились в один угол поговорить о делах, а женщины расположились возле камина и принялись обмениваться сплетнями, строить планы на жизнь в Канаде и восхищаться гобеленом, над которым в данный момент трудилась Дайана.
Через какое-то время Хью отделился от группы мужчин, якобы для того, чтобы снова наполнить стакан для Джона Ландстрома. Но, сделав это, он подошел к Кэролайн и сел на подлокотник ее кресла:
Ну как ты?
Почему ты спрашиваешь?
У тебя еще есть силы, чтобы сходить в «Арабеллу»?
Она подняла голову и посмотрела на него. Из глубины кресла его лицо предстало перед ней почти перевернутым. Очень необычный ракурс.
А который теперь час?
Хью посмотрел на часы:
Одиннадцать. Ты не слишком устала?
Ответить она не успела: Дайана услышала их разговор и, оторвавшись от своего гобелена, скомандовала:
Давайте, давайте, марш отсюда оба!
Куда это они собрались? спросила Элейн.
В «Арабеллу». Небольшой клуб, в котором состоит Хью.
Звучит интригующе
Элейн посмотрела на Хью с видом завсегдатая лучших лондонских ночных клубов.
Хью и Кэролайн извинились, пожелали всем доброй ночи и вышли. Кэролайн пошла наверх, чтобы захватить плащ и поправить прическу. У двери Джоди она остановилась, но свет в его комнате не горел, и оттуда не доносилось ни звука, поэтому она решила не беспокоить брата и спустилась к ожидавшему ее в вестибюле Хью. Он открыл перед ней дверь, они вышли в теплую темноту ветреной ночи и двинулись по тротуару туда, где Хью оставил машину; развернувшись на площади, выехали на Кенсингтон-Хай-стрит, и сквозь мчащиеся по ветру рваные облачка Кэролайн увидела тоненький серпик луны. Деревья в парке качали голыми ветвями; оранжевое сияние города отражалось в небе, и Кэролайн опустила стекло, позволив прохладному встречному ветру трепать ее волосы. Она подумала, что в такую ночь лучше всего было бы брести где-нибудь за городом по неосвещенным дорогам, в неверном свете ночного светила, и слушать, как шелестит ветер в ветвях деревьев.
Она вздохнула.
Ну а теперь что такое? спросил Хью.
Ты о чем?
Опять вздыхаешь. Будто с тобой что-то стряслось.
Пустяки.
После паузы Хью спросил:
Все в порядке? Тебя что-то беспокоит?
Нет.
Да и о чем ей беспокоиться, в конце-то концов? Не о чем. Но с другой стороны Она, например, почему-то постоянно плохо себя чувствовала. Интересно, думала она, почему с Хью нельзя говорить об этом? Наверное, потому, что сам он всегда здоров и в прекрасной форме. Полный сил, деятельный, энергичный и, похоже, никогда не устает. Так или иначе, быть нездоровой скучно и тем более скучно говорить об этом.
Молчание затягивалось. Наконец, пока они стояли на перекрестке и ждали, когда загорится зеленый свет, Хью заговорил:
Ландстромы очень приятные люди.
Да. Я рассказывала мистеру Ландстрому про Энгуса, и он меня слушал.
А чего еще ты ожидала от него?
Наверное, того, что делают все остальные. Изображают потрясение, ужас, восхищение или просто меняют тему. Дайана, например, терпеть не может говорить об Энгусе. Думаю, это потому, что он был ее единственной неудачей. И остается до сих пор, добавила она.
Потому что он не поехал с вами в Лондон, ты это хочешь сказать?
Да, и не стал учиться на бухгалтера или еще на кого-нибудь, уж не знаю, кого она из него хотела вылепить. Он выбрал то, что было интересно ему самому.
Рискуя услышать обвинение в том, что я принимаю сторону Дайаны в данном споре, я все-таки скажу, что ты сама сделала то же самое. Не считаясь ни с чьим мнением, поступила в театральную школу и ухитрилась даже получить постоянную работу
Всего на полгода.
Ты ведь тогда заболела. У тебя было воспаление легких. Ты в этом не виновата.
Да. Но потом мне стало лучше, и если бы я действительно чего-то стоила, то вернулась бы и начала все сначала. Однако я этого не сделала, я струсила. Дайана всегда говорила, что мне не хватает стойкости, так что в итоге она оказалась права. Правда, на этот раз я не услышала от нее: «Я же тебе говорила».