Войновский Владимир - Ява стр 7.

И покатилось. Тридцать три. Присядьте. Попрыгайте. Спустить трусы до колен. Нагнитесь. Заголитесь. Хорошо. Отлично. И зловеще звучащее «здоров как бык». Все врачи мило улыбаются. Валерка тоже сверкал белизной всех своих зубов. Был учтив и в меру корректен. Но с каждым заключением специалистов «Годен!»  настроение ухудшалось. Пробежав всех врачей, Валерий вновь предстал перед терапевтом.

 Ну, молодой человек, посмотрим. Так. Отлично. Надо же. Ух. Здоров. Хорошо. Вот и прекрасно,  ознакомившись со всеми записями и заключениями, в графе «Терапевт» он красным карандашом жирно вывел «Годен!».  Ожидайте в коридоре. Вас пригласят к председателю комиссии.

 Можно одеваться?

 Нет. Вот так как есть и пойдёте, молодой человек.

Выйдя из кабинета, Валерий присел на свободный край лавки. Ожидая, он наблюдал за ребятами, выходящими из последнего на этой комиссии кабинета, на который была прикреплена бумажная табличка с надписью «Председатель ВВК». Они, кто весело, кто не очень выкрикивали или просто говорили: «Морфлот», «Авиация», «Пехота», «Пограничные войска», «Связь», «Танковые войска». Были такие, которые выходили и, вздыхая с облегчением, говорили «Отсрочка». Это слово вселяло надежду на некую «человечность».

 Яванский!

 Я!

 Ко мне.

Валерий подбежал к майору.

 Войдёшь, представишься: «Призывник такой-то на призывную комиссию прибыл». Понял?

 Да.

 Повтори.

Запинаясь, призывник повторил слова офицера.

 Нормально. Жди.

 О, братан, ты ещё здесь?  Валерий обернулся. Перед ним стоял тот парнишка, с которым они общались перед началом комиссии.  Ну как успехи?

 Годен.

 Что-то без нотки энтузиазма,  заметил незнакомец.

 А-а-а-а!  отмахнулся юноша.

 Я Сергей,  незнакомец протянул руку.

 Валерий.

 Если не ошибаюсь, ты за отсрочкой пришёл?

 Да. А как догадался?

 Я уже третью комиссию прохожу. У меня, братишка, плоскостопие, и в армию не берут. Вот сегодня окончательно «волчий билет» выдадут. Даже в стройбат не берут. Насмотрелся я на нашего брата призывника за это время предостаточно. Вот и на тебя смотрю и вижу, что большим желанием служить ты не горишь.

 Это точно.

 Куда уж точнее. Только сильно не надейся. Сам знаешь, какие времена. Ребят не хватает. Так что отсрочку дают только самым-самым.

 Успокоил.

 Да я не успокаиваю.

Дверь в кабинет открылась. Из него вышел майор:

 Яванский!

 Я!

 Проходите.

Призывник перешагнул порог и оказался в просторном кабинете. За несколькими столами, составленными в ряд, сидели члены областной призывной комиссии: областной военный комиссар, представитель областного исполкома, председатель областного совета ветеранов Великой Отечественной войны, главный врач военно-морского госпиталя и еще несколько неизвестных Валерию мужчин и женщин.

 Призывник Яванский на призывную комиссию прибыл.

 Молодец, призывник!

Глава 10

На столе перед членами комиссии лежало личное дело Валерия, которое они внимательно изучают и что-то обсуждают. На призывника никто не обращает внимания. Высказывается мнение о школе сержантов. Кто-то говорит о пограничных войсках. Некто предлагает рассмотреть кандидатуру призывника в воздушно-десантные войска. Он стоит, смотрит и думает: «А моё мнение кто-нибудь здесь спросит? Или оно никого не интересует? Вот жизнь. Что, я уже не принадлежу себе?».

 Товарищ полковник, разрешите обратиться?

Члены комиссии приумолкли и обратили свои взоры на Яванского. Потом посмотрели на старшего офицера.

 Товарищ полковник, разрешите обратиться?  повторил свой вопрос молодой человек.

 Разрешаю.

 Я бы хотел обратиться к вам с ходатайством о предоставлении мне отсрочки от весеннего призыва.

 Основания?

 Пожалуйста.

Валерий подошёл ближе и, раскрыв папку, положил её на стол. Присутствующие стали изучать документы. Что-то, формально обсудив с представителем исполкома и перелистав, не читая справок, военком поднял на Валерия глаза:

 Что, сынок, служить не хочешь? Родину защищать не хочешь? Ах ты, свинья, сволочь, подонок. Мать твою так. Да я тебя Да ты у меня Щенок,  он вскочил со стула и, подскочив к призывнику, вытянулся во весь рост, нависая над его головой.  Я, таких, как ты, гноил и буду гноить. Твари малолетние. Старики за них жизней не жалели, а они послужить в мирное время не хотят.

В паузе между словами «пулемётной» речи полковника Валерий попытался вставить своё слово и, как оказалось, оно сыграло свою решающую роль, поставившую точку.

 У меня невеста беременная. Что, Вы будете кормить моего ребёнка?

Если бы кто видел, что началось в этом маленьком кабинете. Ременный бегал, кричал, махал руками. Пару раз его кулаки отметились на ушах юноши. Физически не было больно, было обидно и стыдно стоять в трусах перед этими равнодушными людьми. Члены комиссии сидели тихо, как-то приосунувшись. Они боялись даже вставить слово. Валерий смотрел без страха в их безжизненные глаза и ждал, что вот-вот кто-то из них ну хоть чуточку вступится за него и обуздает гневного полковника. Чуда не произошло.

 Товарищ полковник! Прекратите на меня орать!  не вынес оскорблений и рукоприкладства парень.

 А?!  полковник Ременный остановился. Он переводил бешеный взгляд с парня на комиссию и обратно.

 Вон из кабинета. Ждать.

Призывник развернулся и вышел. Скоро ему приказали вновь войти. Члены комиссии по-прежнему сидели молча, а военком, уже немного успокоившись, как-то высокомерно обратился к Валерке:

 Яванский Валерий Владимирович, распишитесь за получение повестки. Пятнадцатого мая текущего года вам надлежит явиться в военкомат по месту приписки с вещами, для отправки в войсковую часть. Я тебя, сынок, в первой партии. В связь. В тайгу. Лес валить у меня будешь. Ты хлебнёшь у меня всех прелестей военной службы. Я научу тебя Родину любить.

Будущий боец молча расписался за получение повестки. Ни с кем не прощаясь, демонстративно вызывающей походкой человека, презирающего присутствующих, он покинул кабинет. Вот и всё. Пятнадцатого мая отправка. «Фраер. И кто тебя за язык тянул?»,  ругал себя будущий солдат.

Вечером семья Яванских ожидала прихода сына с девушкой. Нина Николаевна приготовила ужин, и они с Маришкой накрывали на стол. В словах и действиях Яванского-старшего прослеживалось беспокойство и нервозность. Нет, конечно, он знал, что это когда-нибудь должно произойти, но чтобы в восемнадцать лет привести в дом невесту

И нервничал он так как от того, что не знал, как себя вести. Его не покидало ощущение, что не сын, а он пригласил в родительский дом свою избранницу. Ещё его беспокоил вопрос: «Кто она? И кто её родители?». Он подошёл к мебельной стенке и перевёл рычаг бобинного магнитофона «Маяк-203» в положение включено. Квартиру заполнила песня Малежика.

По дороге домой супруга рассказала о разговоре, который состоялся у нее с Валерием накануне вечером. Жена восприняла слова сына о беременности Наташи как шутку. Однако Владимир Леонтьевич так не считал. Он хорошо изучил своего сына.

Знал и понимал, что, если «младший» что-то сказал в шутку или перевёл разговор на весёлую волну, значит, здесь присутствует доля правды. Яванский-отец старался держаться, но вопросы, возникающие в его голове, не давали покоя.

Всё пришло в движение, когда в дверь позвонили. Мама, папа и дочь одновременно вышли в прихожую. Переглянулись, улыбнулись, и отец открыл дверь. Владимир Леонтьевич смотрел на девушку, не отрывая глаз.

 Хватит гипнотизировать,  смеясь, сказала хозяйка.  Проходите, пожалуйста. Валера, познакомь нас.

Папа отошёл в сторону, пропуская девушку и сына. Валерий закрыл входную дверь и встал, как бы в сторонке, между семьей и своей подружкой.

 Познакомьтесь это Наташа, моя невеста,  девушка скромно, немного краснея, легко качнула головой.  Наташенька, познакомься с моими родителями: папа Владимир Леонтьевич, мама Нина Николаевна, и моя младшая сестрёнка Маринка.