Всего за 164 руб. Купить полную версию
Вчера очередную девочку изнасиловали, сообщил Альберт, поедая мороженое, так она вместо заявления сказала, что мигранты имеют на это право. В конце концов, их сотни лет эксплуатировали, и теперь они имеют право ответить.
Их и овцами то не назовёшь, прослезился со смеху Дима, безмозглые создания. Давайте ещё право голоса дадим обезьянам и собакам для полного краха.
Империи рушатся изнутри, добавил Альберт, как бы ни была крепка кожура яблока, гниль разъедает с сердцевины.
Большие и малые циклы, волнообразное движение, фрактальная структура А она о праве мигрантов насиловать. Ничего, придёт ночь расплаты, когда никто им не поможет. Посмотрим, как заговорят.
Вечером Али снова был готов. Народу было много и снова все побежали, как в последний раз. Али был в хвосте колонны и тяжело дышал. Смотря себе под ноги, он неожиданно столкнулся с белым в чёрном одеянии с капюшоном на голове.
Странно, подумал Али, белых в лагере мало, а ночью они боятся выходить из палаток.
Встречный обошёл его и побежал в лагерь. Али побежал дальше.
Глава 19
Бездарность нынче в моде. Ей поклоняются. Ей всё прощают и её воспевают. Не нужно быть лучше других, нужно быть такими, как все. Рыбой в море бездарности, не способной выпрыгнуть и взлететь. А зачем? Всё равно не поймут и не примут. Опустят и смешают с помоями. Слишком вычурно, слишком надменно, слишком не по формату. Делай, как все, кушай хлебушек, попивай винишко и радуйся жизни. Ещё больше людей восхваляют бездарность и присасываются к ней, будто прилипалы. И тогда кажется, вот он успех, вот она слава. Под ногами сотни рук, над головой чистое небо. Но вдруг оказывается, что взлететь не получается. Бездарность подпрыгивает, но приземляется, И даже взмахи рук и истеричные выкрики ничего не меняют. И тут неизменно приходит депрессия. Она пожирает изнутри и сказать о ней нельзя. Большая часть не поймёт и скажет «Зажрался». Другая часть начнёт утешать. И вот находится выход. Типичный для бездарности. Алкоголь, наркотики и секс. А потом на горизонте появляется петля смерти. Сколько самоубийств гениальных людей мы знаем. Были ли они гениальны на самом деле, или только казались такими для нас. А для своего внутреннего гения были лишь бездарностями. Этого мы никогда не узнаем
Дима стоял на вершине свалки в длинном пальто и шляпе. Было необычайно холодно для лета и порывистый ветер пробирал до костей. Бездомные собаки носились среди мусора, поджав хвосты, едкий дым стелился над землёй, обжигая лёгкие и людям, и зверям. Альберт в красных шортах, шлёпанцах и белой футболке держал руки за спиной в замке.
Зачем ты куришь? спросил он.
Дима вздрогнул, будто очнулся ото сна.
По привычке. Бессознательная необходимость. Спроси лучше у них, зачем они живут
Никто не задумывается. Жизнь и без того тяжела.
Юля подалась в подмастерья. Училась работать на сварочном аппарате. Получалось с переменным успехом, но всяко лучше, чем сортировать мусор. Да и работа не такая пыльная. Бросила пить, вот уже как три месяца.
А она старается, сказал Дима, наблюдая за Юлей.
Старается, согласился Альберт, кто знает, может, жизнь когда-нибудь сжалится над ней.
Из долгожителей на свалке по-прежнему были Лена с дочерью, Андрей, жених Юли, да подслеповатый одноглазый старик. Первые стали друг другу семьёй, последний всё ждал весточки из дома. Остальные сменяли друг друга, будто перелётные птицы.
А что с нами станет, улыбалась пьяная Лена, ангелам мы не нужны, черти от нас нос воротят. Они там будущее строят, в космос летают, а мы так, на отшибе. Прожить бы пару лет да и ладно.
Это тебе ладно, возражала Лена. Они сидели в лачуге из поддонов рядом в обнимку, а я квартиру хочу. И ребёнка. И чтоб не как в прошлый раз.
Сколько отсюда вырывается? спросил Дима.
Дай бог, один из ста, ответила Лена, остальные спиваются или умирают.
А сколько возвращается и не сосчитать, махнула Юля, а что, образования нет, прописки нет, паспортов нет У приезжих и то больше прав.
Невидимки, снова подытожил Альберт.
Было уже поздно. Ребята распрощались и ушли в темноту.
Их мир не терпит слабых, но и не делает сильными, сказал Альберт, просто плывут, как палки по реке.
Порой думаешь, а не наведаться ли нам к высшим мира сего, согласился Дима, может, плевать на все рамки, задания, нормы Были в нашем списке и цари, и министры
С этими тяжелее всего, согласился Альберт, и не предъявишь и не поглумишься.
А пошло оно, рассмеялся Дима. Я думаю, мы сможем что-нибудь сделать.
Он надвинул воротник на уши, будто ветер доставлял дискомфорт.
Глава 20
Николя заглянул в рюкзак. Всё как всегда, дубинка, нож и пистолет. Канистра с зажигательной смесью. Несколько зажигалок и пара коробков со спичками. Чтоб наверняка. По крышам барабанил дождь, зазывая Николя выйти на улицу. Николя присел на дорожку и попросил помощи небес.
Пусть выиграет тот, кто борется за свою землю, пусть выиграет тот, кому не безразлична судьба нации и каждого его гражданина, пробормотал он вместо молитвы.
В тёмной ветровке и чёрном спортивном костюме он вышел из номера. Порывистый ветер гнал по улице мусор и листву. Николя перенял буйный нрав погоды. Он пересёк парк и спрятался в кустах на границе поля. Ходили слухи о разбоях и хулиганствах со стороны мигрантов. Поэтому ночью местные боялись выходить на улицу. Он пробежался вдоль небольшой канавки и оказался на краю леса. Сзади шорох, спереди шорох, сверху, снизу Всё время кто-то следит.
Среди деревьев Николя вновь увидел лагерь. Теперь он казался неприступной крепостью чумазых разбойников, укреплённую и хорошо охраняемую. Он рысью пересёк поле и залёг в сточной канаве. Сквозь высокую траву он услышал топот. Перед глазами замелькали кроссовки и ботинки. Среди криков он различил знакомую речь.
Сегодня тёмная ночь, сегодня всё получится! Удача на нашей стороне.
Кто-то запнулся о Николя и с руганью упал в канаву. Его тут же подхватили друзья и потащили дальше. Когда топот стих, Николя выглянул поверх травы. Никого не было. Тяжело дыша, он, чуть пригнувшись, побежал в лагерь. Тут же столкнулся с арабом невысокого роста. Испуганным, не знающим, что делать и куда бежать. Обойдя его, будто столб, он побежал дальше. В лагере было оживлённо, как днём. Николя накинул капюшон и направился к столовой. По узким улочкам его пару раз толкнули в плечо, но он не ответил. Время расплаты ещё не пришло. По странному стечению обстоятельств в центре лагеря никого не было. Он огляделся в поиске ёмкостей.
Они за палатками, раздался голос Димы.
Николя вздрогнул. За столом сидели двое. Альберт был в зелёном дождевике с капюшоном, Дима в чёрном. Оба ели овсяную кашу. Дождь стекал по воротникам прямо в тарелки, но их это не интересовало.
Где? растеряно спросил Николя.
За шатром, медленно произнёс Дима, делай своё дело, и убирайся. Скоро народ набежит.
Николя исчез за палатками и вскоре вышел с пустой канистрой.
Через пять минут будет взрыв, предупредил он, вам лучше уйти.
О нас не беспокойся, махнул Дима, нас здесь не будет.
Вы могли сами всё сделать начал Николя.
Но поручили тебе. И ты справился. Молодец.
Дима снова махнул в сторону поля. Николя бросил спичку и побежал. Через пять минут лагерь запылал, как пионерский костёр.
Глава 21
А зачем нам с вами встречаться? Какую ценность вы для меня представляете? И какой смысл нашего общения? Поносить окружающий мир, на чём свет стоит? Плакаться на жизнь или обсуждать перипетии чужих судеб. Неужели быть копиркой чьих-то историй так привлекательно? Люди с экрана, люди по работе, знакомые А ваша жизнь только в свидетельстве роддома, в зарплатных и налоговых ведомостях и на надгробной табличке. Кто-то за стенкой постучится и скажет «Хватит». Не занимайте место, проходите, друзья, дайте шанс следующим.