Всего за 199 руб. Купить полную версию
Причина вторая мне было очень легко учиться. Схватывала любую тему на лету, дома лишь быстренько проглядывала учебник и ву а ля! свободна как ветер. Гуляй во дворе, ходи в кружки, коих в те времена было немеряно, читай книги Вот последнему занятию я и посвящала практически все свое свободное время. Если выстроить все книги, которые я прочитала за свою жизнь, в прямую линию, вполне возможно, что эта лента обогнет земной шар. Ну или половину.
И наконец, третья причина, которая и сыграла свою довольно неприглядную роль в моей взрослой жизни, когда стали учиться мои дети. Как ни крути, какими современными и свободномыслящими себя не представляй, мы все, все наше поколение вышли из той, советской школы и кодекса юного строителя коммунизма. В те времена хорошо учиться это была не просто советская идеологическая мантра (помните «Учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин»!), это было мировоззрение поколения, цель, к которой многие толковые люди двигались, действительно, преодолевая все мыслимые и немыслимые препятствия. И ничего плохого в этом не было. Мы же даже этим гордились. СССР самая читающая страна в мире! А какие открытия, ученые, какие достижения. Про космос вообще молчу, да и про ядерную программу, к которой мои родители имели самое непосредственное отношение, тоже. И я не могла представить, что когда-то наступит время и учиться станет не нужно. Или все-таки нужно, но не совсем так, как это понимали мы, люди, которых в колыбели качали выработанные годами поведенческие стереотипы и рамки.
Еще совсем недавно было такое время, когда младенца очень туго пеленали почти до полугода, а иной раз и дольше. Сына я уже практически не пеленала. А сама так и осталась спеленатая по рукам и ногам, да еще и со строгими принципами юного строителя коммунизма в голове. Ребенок должен хорошо учиться, если нет он лодырь и бездельник. Тупыми ножницами правил нас всех стригли под одну гребенку. И я занималась этим же почти все годы обучения сына в школе.
Первого сентября мой сын, нарядный и с традиционными цветами, переступил порог заведения, пребывание в котором будет мне еще долго сниться в кошмарных снах. И это при том, то он уже давно читал, считал, прекрасно рисовал и играл на пианино.
Первые дни, когда еще осваиваются пресловутые прописи, были вроде бы довольно ровными, спокойными. Учительницу нам по знакомству нашли самую лучшую (по мнению администрации школы), она была заслуженной, в возрасте и со всякими другими регалиями. Назовем ее предположим, Виолетта Максимовна. Наверное, она и правда была неплохим учителем и человеком. Но в классе у нее ежедневно находилось тридцать первачков умных и бестолковых, шумных и тихих, худеньких и толстячков, робких и крикливых. Мне абсолютно понятно сегодня, что мой сын просто потерялся в этой массе, и голос учителя, что-то там говорящего у доски, был для него сплошным шумом. У него постоянно словно гудел в голове колокол, он бил ему по ушам, не давая вычленить говорящего и тем более сосредоточиться на его словах.
Буквально через месяц после начала учебы показались на горизонте первые облака проблем. Начинается все с тетрадок, буквально затянутых красночернильной паутиной учительской ручки: вот здесь не отступил две клеточки, а вот здесь три, а вот здесь Я честно пытаюсь решить проблему, в которой не вижу ничего криминального, и пытаюсь с учительницей поговорить.
Виолетта Максимовна, робко начинаю я, но он же решил задачу
Но записал ее не по правилам! Она смотрит на меня как на чудовище, которое вдруг открыло рот и разговаривает. Мы не должны отступать от требований стандарта! Если все тут будут свои правила устанавливать, то
Что произойдет, она все-таки не говорит, но театрально закатывает глаза, показывая всем своим видом, что при этой катастрофе ей лучше не присутствовать.
Пытка красными чернилами продолжается. Каждая работа, выполненная сыном с нарушением стандарта, тщательным образом переписывается с «правильным» оформлением прямо поверх его каракулей. Видеть это так же больно, как если бы прямо перед тобой препарировали живое существо. Тетрадки Тима словно истекают своей красночернильной кровью и молят о пощаде.
Я не выдерживаю.
Тим, тебе что, сложно эти несчастные клеточки отсчитать? Мне уже непросто себя сдерживать. Ты что, до трех считать не умеешь?!
Сын поднимает на меня честный незамутненный взгляд абсолютно уверенного в своей правоте человека и произносит:
А зачем?
Я окончательно теряю терпение.
Да потому что так положено! По правилам!
А Ну мама, как же ты не понимаешь?! Я и сделал все по правилам. Ответ-то у задачи правильный!
Я понимаю. Я понимаю только одно сейчас у меня взорвется мозг. Я срываюсь на крик.
Ты что, издеваешься?! Немедленно пиши так, как положено!
Тим съеживается и вжимает голову в плечи.
Вмешивается муж.
В таком состоянии он вообще ничего не напишет! Что ты на него орешь!?
Если ты такой умный, меня уже «несет» по ухабам, садись с ним рядом и решай эти дурацкие задачи. А я пошла, погуляю! И посмотрю, что вы тут без меня нарешаете и как это все запишете!
Я хлопаю дверью и выскакиваю на улицу. Холодный воздух слегка остужает разгоряченную голову, мозги перестают кипеть. Я бреду по темной осенней улице и думаю: что я делаю не так? Что мой сын делает не так? Что мы все не так делаем?
Ответ на свой вопрос я получаю совсем скоро, буквально через неделю, когда прихожу за Тимом в школу. Виолетта Максимовна подходит ко мне и с весьма суровым видом предлагает зайти к ней в класс «на пять минут».
Анна Михайловна, я бы хотела с вами очень серьезно поговорить.
Я чувствую себя провинившейся школьницей и инстинктивно ощупываю карманы нет ли там, не дай бог, перочинного ножика. Тьфу ты, ножик у меня отобрал папа, еще в первом классе. Что же тогда?
Анна Михайловна, начинает торжественно Виолетта Максимовна, мы считаем, что вам нужно перевести сына в класс для детей с ЗПР.
С чем, простите? обалдело переспрашиваю я. И кто такие «мы»?
Мы, уважаемая, это педсовет! Виолетта с возмущением выпаливает эту фразу, сразу ставя меня на место кто здесь я и кто педсовет. Понимала чтобы.
А ЗПР это задержка психоречевого развития, великодушно добавляет она.
Но кто Когда я начинаю заикаться. Но кто поставил моему ребенку такой диагноз?! Вы хотя бы знаете, что он прекрасно рисует, ходит в музыкальную школу уже целых два года!
Это конечно, все чудесно, Виолетта Максимовна невозмутима как статуя Свободы. Но это совсем не значит, что он может учиться с нормальными детьми. Он психологически не готов к школе.
И в чем это проявляется? Я чувствую, как ко мне подкрадывается старая подруга паника ку-ку, давно не виделись!
Он катастрофически не успевает выполнять работу со всем классом! Виолетта все-таки смягчается, видимо, увидев мое лицо. За то время, когда класс решает три-четыре задачи или примера, или пишет несколько упражнений, Тим делает только одно!
Я все еще продолжаю глупо улыбаться. Мне все еще кажется, что Виолетта скажет хотя бы что-то хорошее о моем ребенке. Но она произносит это слово «одно» так, что я ясно вижу у нее в руках огромную единицу и понимаю если сию секунду не перестану улыбаться, она с размаху шмякнет ею по незащищенной моей улыбке. Я сжимаю губы.
Вы что, не открываете тетради сына, не видите, что там написано и какие стоят оценки? Сочувствие, мгновение назад промелькнувшее в ее взоре, сменяется искренним недоумением.
Нет, почему же Я открываю в смысле, я и уроки делать ему помогаю Но мне казалось, что он просто очень медлителен, несколько рассеян Но ведь он понимает, как решать задачу! И пишет довольно грамотно. Я кожей чувствую, что учительница меня не слышит.