Монбазон Мавридика де - Маврушины сказки: истории, вдохновленные жизнью

Мавридика де Монбазон

Маврушины сказки: истории, вдохновленные жизнью

©Мавридика де Монбазон.

© ООО «Издательство АСТ»

Деточка

Виктор приехал из рейса позже обычного. Жена Тамара заждалась благоверного и уже начала думать, не случилось ли чего в дороге. Колька, сынок, весь изнылся: где папка да где папка.

Наконец-то две большие желтые фары осветили двор Ивановых, приехал.

 Папка? Папка! Ура, папка приехал.  Колька соскочил с печки и, прыгая на одной ноге, пытался попасть в валенок, натягивая на ходу пальтишко.

 Куда, куда собрался, сумасшедший. Холод такой, да и ночь на дворе, иди на печку, сейчас отец зайдет.

Колька обиделся, надул губы и собрался зареветь.

 А ну не реви, кому говорю,  заругалась мать,  сказала, сейчас отец зайдет.

Виктор все не заходил.

 Да что он там,  запереживала Тамара,  пьяный, что ли. А ну, Колька, сиди дома, я сейчас сама пойду посмотрю.

 Мамка, я боюсь,  заныл Колька.

 Какого черта ты испужался? Боится он, сиди, кому сказала.

Пока накидывала Тамара фуфайку на плечи да переругивалась с Колькой, дверь в избу отворилась, и в комнату незамедлительно вползли клубы пара: в этих-то клубах и ввалился вовнутрь Виктор, да не один.

У порога стояла молоденькая девчонка, лет восемнадцати, не больше, закутанная в шаль: куцее коричневое пальтишко с черным цигейковым воротом, огромные серые глаза на пол лица, на лбу светлые завитки волос.

 Проходи, проходи, Евдокия. Тома, помоги гостье раздеться.

Тамара, ничего не понимая, помогла девчонке снять пальто.

Девчонка оказалась глубоко беременная. Переваливаясь тяжело, словно жирная осенняя утка перед забоем, Евдокия прошла к столу, села, сложив на коленях тонкие, словно куриные лапки, озябшие руки.

Колька боязливо выглядывал с печки.

 А где это у меня сын, а? Николай, ты чего там, а ну иди Чего папка привез,  Виктор стащил с печи упирающегося Кольку и высоко поднял его, к самому потолку,  а ты, мать, пока еды нам приготовь, ну что мы, голодом сидеть будем.

Уже поздно вечером, когда Кольку сморил сон, слышал он, как что-то бубнил отец, выкрикивала приглушенно мать, с чем-то не соглашаясь, и тихонько всхлипывала гостья.

Утром вся деревня знала, что Виктор Остапов привез свою младшую беременную сестру.

 Мужик бросил, матери с отцом у них давно нет, куда ее девать, куклу такую,  рассказывает в полутьме коровника Тамара своим товаркам.

 А что-то ты раньше не говорила, что у Виктора твово кто-то из сродников есть, вроде ты говорила, что сирота.

 А что, если нет родителей, то не сирота?

 Ну а сестра-то откель взялась?

 В детском доме воспитывалась, что еще тебе рассказать, Акулина? Может, как с мужем любимся?

 Да иди ты, Томка, как есть дурная!

Вскоре Евдокия, Колькина тетка, надумала рожать, увез ее папка в больницу в район, а вскорости появилась у Кольки сестра маленькая, Манечка.

А Евдокия не вернулась.

 Померла,  бросила коротко мать Кольке и дала затрещину, чтобы не путался под ногами.

Манечка была маленькая, красненькая, ну кукленочек прямо. Видел Колька, у Светки-соседки пупс Антошка, так он больше Мани будет. Ха, что там пупс, у Кольки теперь своя кукла есть, живая.

 Я не знаю, Виктор, что хочешь делай, мне она здесь не нужна.

 Да ты что? Ты что? Тома? Дите же живое, кровь

 Ничего не знаю, я тебе свое слово сказала. Девай куда хочешь.

 Да что же ты за баба такая, приняла поначалу Куды мне ее? В детский дом али в пролубь?

 А по мне, так без разницы.

 Не надо Манечку в детский дом, и в плолубь не надо,  закричал Колька,  мама, мамочка, оставь Манечку, я сам, я сам буду за ней ходить. Я помогать буду, оставь.

 Иди, помощник, без тебя тошно,  замахнулась мать. Но Колька, вцепившись в подол ее юбки, кричал благим матом и просил оставить маленькую сестричку.

Виктор молча сидел, опустив голову.

 А-а-а-а, да черт с вами, делайте что хотите.

Тома развернулась и вышла в сенки.

Коля подошел к Манечке, которая сладко спала в казенных пеленках и не знала, что решается ее судьба, присел рядом и начал тихонечко что-то шептать, называя то солнышком, то деточкой.

Спал Колька плохо, все ему казалось, что мать выкинет его деточку, так звал он Маню, в прорубь.

 Да спи ты, окаянный, ничего я не сделаю с твоей Маней,  шипит мамка на Кольку, а тот таращит глазенки, смотрит на мать подозрительно, боится, утопит мамка Манечку.

 Ой, бабы, умора, никуда от девчонки не отходит, деточкой зовет!

 Вот помощник у тебя, Тамара.

 Да не говорите. Я поначалу растерялась, а потом так привыкла к девчонке, уже сама никому не отдам. Кольке на следующий год в школу, так няньку думаю нанимать

Так и жили.

Виктор работает на машине. Тома доит коров, а Колька с Маней растут.

Бежит Коля из школы, расставляет руки пошире, ловит ковыляющую на тоненьких ножках свою деточку, Манечку.

Ее и мальчишки с девчонками соседние, все деточкой звали.

Так и выросла девчонка.

Коля в армию сходил, уж как Маня убивалась, как ревела.

 Он ее, почитай, и вырастил, за отца и мать был,  судачат бабы,  Томка-то, она грубоватая, а Виктор вовсе нелюдим. Буркнет что, пройдет, ни поболтает, ничего, а дети совсем другие.

Дождалась деточка своего братца из армии. Походил месяц, покуражился, на работу шофером устроился, девку привел в дом, все смотрел, одобрит ли деточка?

Одобрила, понравилась невестка будущая.

Женился Виктор, вскорости и деточка подросла, да красавица такая стала.

В город поехала учиться, а все первым делом, как приедет, к братцу изначально зайдет, а потом уже домой.

Манечка знала, что она племянница отцу с матерью, от нее и не скрывали, чтобы потом горько не было, любили обоих одинаково. Не было у Мани тяжелых воспоминаний, ей даже кажется иногда, что мамка ее больше, чем Кольку любит: деточка да деточка.

Девчонка все же, что уж там.

Отучилась Маня, в деревню вернулась врачом.

Жених хороший нашелся, замуж вышла, деток нарожала.

Старики уже родители, пришло время Виктору уйти, Тома сдала сильно. Манечка к себе матушку забрала, хоть та и противилась.

Спит так однажды, слышит, вроде зовет кто? Точно, мама.

 Что ты, мамочка? Пить? Болит что?

 Сядь, сядь, деточка,  просит Тома.

 Да, да, конечно.

 Прости ты меня, Манечка.

 Да за что же, мамушка? Ты чего?

 За все прости, не хотела я тебя, в детский дом сдать хотела

 Мамочка, да ты что, милая? Ну неужели ты думаешь, я не понимаю, это папе племянница, а тебе, по сути, чужого ребенка принесли. Я не держу на тебя зла, и прощения просить тебе не за что

 Не племянница ты отцу была, дочь ты его

 Ка-а-ак, мама

 Да так, деточка.

Уж где он с этой Евдокией снюхался, с матерью твоей, не знаю. Да только видно долго крутил любовь-то, что ты появилась на свет, выгнал ее дед твой, сказал отцу-то нашему, чтобы забирал, мол, а не то заявление напишет.

Вот и привез тогда папка мать твою, во всем признался.

Всем сказали, что сестра его младшая. А она такая домовитая, все помогала, за Николаем смотрела, а потом увез ее рожать, и не вернулась она

 Мамочка и ты приняла любовницу мужа?

 Приняла, деточка, приняла. А куда ее? У нее же пузо на нос лезло, там же дите было, а мне как? Сына сиротить из-за того, что папашка его с соблазном не справился? А может, это так задумано было, я ведь доченьку хотела, ох как хотела, вот ты и появилась

 Кем задумано?

 Богом

 Мамочка, какая ты всю жизнь за могилкой ухаживала

 Деточка, это не ее Это девушки одной, сиротки, зовут так же, как и мать твою. А твоя она живая, видно, моложе меня лет на десять

 Как?

 Бросила она тогда тебя, ушла и бросила.

 Мама

 Ты прости меня, детка, не смогла я тайну эту с собой унести, нечестно по отношению к тебе. У тебя же где-то родственники есть, может, сестры-братья, тетки, дядьки.

 Есть, мамочка, конечно, есть. Коля мой самый лучший брат на свете, как же я мечтала в детстве, чтобы он не двоюродным, а родным братиком был. Ты есть, мамочка моя родная, теть Катя с дядь Витей есть, это мои тетя с дядей, сестра и брат твои, двоюродных и троюродных куча. У меня огромная семья, все это благодаря тебе, мамочка. Не ты меня родила, да ты мне жизнь дала, родная.