Всего за 109 руб. Купить полную версию
Ну что, насытился? вырос он в шатре предо мной. Тогда, может, расскажешь, кто ты есть и какими судьбами оказался в здешних краях? Тем более в таком виде.
Я замялся правды не скажешь, врать про родство с Богом стал опасаться, дабы избежать повторения уже имевших место неприятностей. Потом встрепенулся, сбрасывая сонное оцепенение после сытной еды да была, не была! «Здесь помню, здесь не помню» хорошая отмазка в духе Доцента из «Джентльменов удачи».
В сухой и крайне информативной форме поведал, что не помню, как зовут, и откуда взялся, но в память пришел в рыбацкой сети, и далее все перипетии моего пребывания в этих краях. Эмоции и лишние описания избегали мою речь, как нечисть христовы храмы. Четко, ясно, доходчиво будто финансовый отчет. Может, это наитие: ведь я же не знал в тот момент, что предо мною купец короче, рассказ ему мой понравился, как и я сам.
Счет разумеешь?
Я чуть было не ляпнул высшее техническое образование!
Могу вести баланс доходов-расходов, учет оборотных средств и имущества.
Мужчина задумался. Мыслительный процесс длился недолго и отнюдь не мучительно. Глупцом хозяин плота и палаток явно не был.
Хорошо, решился он. Поживем, поглядим.
На том порешили. Еще организационные вопросы обсудили.
Ну вот, теперь можно с чистой совестью начинать новую жизнь. Спина как болела, так и болит, ноги не ходят, зато перспективы обозначились в плане бытия. К примеру, хозяин слугу мне приставил подать, поднести, усадить; кресло для сидячей работы приказал смастрячить. Я против заботы и внимания ничего не имею.
Между тем, ярмарка в городе неумолимо приближалась к концу. Кое-кто из расторговавшихся купцов успел уже к родным чертогам отправиться. Засобирался и мой хозяин. Товары из палаток и сами палатки перетащили с городской площади на плот. Остался последний визит.
Согласно местной традиции, каждый год в последний день ярмарки здешний правитель устраивал пир в своей резиденции, куда приглашал самых богатых купцов и влиятельных гостей. В городе в это время всеобщее ликование карнавал.
Хозяин был приглашен и наряжался со спасительницей моей, а я по его поручению, подсчитывал барыши. Денег в обиходе еще не было меняли шило на мыло и называли это торговлей. Слуга мой (помощник?) перекладывал товары, я пересчитывал и бронзовым ножиком делал зарубки на палочках сколько «мыла» в этой корзине, сколько «шила» вон в том кувшине. И думал о деньгах. Не для того ли явился в сей мир, чтобы «изобрести» и «открыть» их? Всяких медных, серебряных, золотых. Может, это стезя моя? Может, здесь карьеру сделаю разбогатею и положу этот девственный мир к ногам своим.
Думал, думал и ужаснулся. Есть у денег какое-то странное проклятие, типа чем дальше в лес, тем толще партизаны! Ведь не зря же Библия предупреждает о многочисленных опасностях для души, таящихся на стезе служения Мамоне. Еще немного и звон монет станет самой прекрасной музыкой на земле. Эдак и до сквалыжничества докатиться недолго. Начну и я золото копить, в подушку зашивать, в сундуках да кувшинах по подвалам прятать, чтобы безлунной ночью спускаться и пересчитывать трясущимися руками. Худющий бледный скелетина в желтоватых отблесках золота. Худющий потому, что во всем себе отказывать стану, лишь бы очередной медяк сэкономить. Бледный потому, что на улице не буду появляться, дабы состояние без присмотра не оставлять вдруг покусится кто? В общем кошмар! С деньгами смириться можно, лишь когда их нет. И еще надо помнить, что в бизнесе все живут по закону курятника столкни ближнего, нагадь на нижнего.
Такие мысли. Как говорится: горе от ума невежам живется легче!
М-дя Партбюро родной бригады сторожевых кораблей поручило мне дурные привычки в себе искоренять, а я, недотепа, все больше новыми обзавожусь. Вот и еще одна появилась в любой, самой пропащей ситуации строить фантастические планы своей молниеносной карьеры.
В общем, с меня причитается если выберусь из передряг в этом мире и вернусь в свой, обязательно напишу благодарственное письмо в дальневосточный город Иман, в любимую 15-ю ОБСККа. Мол, начал умнеть спасибо, братцы!
Вслед за купцом в город на карнавал отправилась и его команда, оставив немногочисленную охрану и меня в одиночестве. Хотя нет, компанию мне составили грустные размышления.
Ну что ж, на этот раз судьба свела меня с весьма неглупым и состоятельным человеком. У него было много имен может, прозвищ? Кто-то называл его Лука, кто-то Максимом, кто-то Черным Хвостом. И относились к нему тоже по-разному. Его ненавидели, боготворили, боялись, но все признавали одно: он был настоящим Хозяином решительным, властным, смелым, сметливым. Думаю, с ним можно и «дела варить», и до заветного МВЖС добраться. Вот спустимся на плоту по реке в его родной город и.
В планах у меня открытие школы и университета, призванные обучать и воспитывать молодежь. Сам же и буду преподавать, а еще присмотрю умных и талантливых людей. Откроем монетный двор, кредитный банк и введем в обращение деньги медные, серебряные и золотые монеты. Миром во все времена правил «золотой телец»! Он-то и положит его к моим ногам. И еще проведем водопровод и канализацию. Театр откроем и цирк. Поменяем одежду свитера баб научу вязать и костюмы шить с карманами. Зонтики введу в обиход от дождя и солнца. Профессиональную армию организуем, ну, или стражу. Обязательную воинскую повинность введем молодежь учить ратному делу на случай чего. Больницу и приют первым делом. Весь город обложим налогами, исходя из правила Скарлетт: в карман к беднякам залезать куда проще и безопасней. И самое главное разумный механизм управления.
Вроде ничего раздумья так почему же грустные? Угадайте с трех раз.
У меня никогда не было своего жилья. В детстве родительский дом. Потом общага, казарма, кубрик, снова общага и на заводе опять общага, пусть даже семейная. Вот обустрою первобытный город и куплю себе дом или построю. Говорят, Диоген на спор разбогател за месяц. За сколько же я успею?
Человечество билось над этим вопросом всю свою жизнь, и накопило необычайное количество мудрости, увлекательных знаний, парадоксальных истин. До сего дня мало практически успел узнать, но то, что открылось манит. Хочу власти, богатства, славы. Хочу работать с людьми, которые научат, как преуспеть в этом мире.
Мне не с кем пикироваться попробую с вами, уважаемый мой читатель.
Предвижу тираду в юности все кажется преувеличенно значимым: болезнь такая гигантомания; с возрастом это проходит; сначала все уменьшается до нормальных пределов, и это проявление зрелости видеть все таким, какое оно на самом деле; затем все уменьшается, высыхает, съеживается и это уже пора мудрости: «суета сует», «и это тоже пройдет», «ничто не ново под луной», «насрать!».
Скука, одним словом. Но надо признать, в нашем двадцатом веке в нашей стране, строящей коммунизм, шансов, как-то возвыситься, у меня практически нет. И было бы глупо упускать таковой в этой первобытной стране. Я ведь заметил здесь нет ни лодок, ни паруса, ни колеса. Или не инженер я? Решено остаюсь здесь навсегда. Надеюсь, вы поймете меня. Искать меня все равно некому да и мало кто знает, что исчез я в пещере Титичных гор. Не дезертирую, нет иду на битву куда более опасную и трудную. На битву не за прогресс народа отсталого, а за собственное величие, ибо своя пижама ближе к телу. Мне дано право выбора и я его делаю. Может когда-нибудь кто знает? и захочу возвратиться в мир породивший меня, но не сейчас.
И снова тирада нельзя оставлять за спиной такую слабость, как любовь; это заведомый проигрыш; если человек хочет добиться чего-то, он должен быть сильным, у него должен быть стержень, должна быть основа характер, злость, холодный и трезвый ум; а это несовместимо с щенячьим, сопливым чувством обожания; ты страдаешь, что потерял ее, а того не поймешь, что был обречен на полное поражение, когда встал на колени под ее окнами: каким же ты был дураком! кори теперь себя за слюнтяйство; слабый не может стать победителем; любовь это слабость; надо было пересилить себя, зажать волю в кулак, контролировать чувства, не идти у них на поводу, а подчинить своей воле, и тогда получил бы желаемое.