Всего за 199 руб. Купить полную версию
Когда пару недель назад Хамилькарт вышел из Гадира с 17 тысячами пехоты (три тысячи пришлось оставить для защиты города), всей конницей и 15 слонами, противник превосходил его по численности минимум в полтора раза согласно показаниям лазутчиков. Некоторые предлагали ему подождать врага, но он предпочел выступить ему навстречу, опасаясь, как обвинений в трусости, так и увеличения сил противника. Два войска сошлись этим утром на широкой долине у реки Бетис.
Бой был долгим и упорным. Яростная атака кельтов серьезно поколебала порядки армии Картхадашта и заставила прогнуться правый фланг. Однако среди наступавших не было единства, каждый род, не говоря уже о племени, сражался под началом собственного вождя и не обращал внимания на соседей. Хамилькарт, прошедший суровую школу войны с Римом, такой ошибки не допускал, поэтому находясь сзади сражающихся шеренг, вовремя ввел резервы, удержавшие позиции. А потом увидел, где натиск противника слабее и ударил сам. Как оказалось, турдетаны, выступившие зачинщиками, сражались в итоге хуже всех и не выдержали ответного удара. Их бегство с поля боя развалило боевые порядки союзников и далее наемники Барки опрокидывали одно племя за другим. Однако и в этом случае многие продолжали сражаться, часть иберов предпочла совершить самоубийство, но не покинуть своих павших вождей.
Не побежали с поле боя и Истолатий с братом. Тело последнего обнаружили как раз на правом фланге под грудой тел своих и чужих, причем погибших наемников Картхадашта ливийцев было не меньше чем кельтов.
Рабимаханат, мы нашли Истолатия!
Младший офицер армии, коротко поклонившись в седле лошади, подскочил к Хамилькарту, возвращая его к реальности.
Где?
В центре, там, где противник сражался дольше всего.
Барка кивнул. Последний очаг сопротивления, где никто не сдался в плен. Турдулы буквально повисали на копьях его ливийцев, вернуться домой, потеряв командира в бою для них было несмываемым позором. Оказывается, Истолатий погиб именно там.
Значит оба командующих врага погибли.
Да, как и многие другие великие вожди иберов.
Сколько мы взяли в плен?
Порядка восьми тысяч, может семь с половиной.
Хамилькарт двинулся к пленным. Подъехав ближе и отвечая на приветствия воинов, он слез с лошади и подошел пешком к ограде, за которой содержались пленные.
Есть среди вас старшие?
После некоторого колебания из рядов иберов вышло несколько человек.
Вы хорошо сражались сегодня, а я ценю храбрость даже у врагов. Ваши вожди должны гордиться, что воспитали таких достойных воинов. Мы пришли сюда восстановить свою власть, а не разрушать все на своем пути. Поэтому я готов отпустить вас при условии, что вы дадите клятву не нападать на Гадир и наш народ, по крайней мере, пока мы не поговорим с вашими старейшинами. И если кто-то из вас захочет вступить в наши ряды, я буду только рад. Хорошие воины всегда нужны.
Возникшее замешательство было прервано недоверчивым вопросом одного из вышедших:
А ты нас не обманываешь?
Хамилькарт Барка всегда отвечает за свои слова!
Но
Подожди, Кензор, перебил говорившего его сосед слева.
Хамилькарт перевел на него взгляд. Его он выделил сразу. Постарше первого, богатая, хотя и изорванная одежда, на левой руке не хватает двух пальцев, по бледному лицу стекает кровь из раны на голове. Судя по виду, попал в плен, будучи без сознания, и не сразу пришел в себя. При этом в отличие от Кензора внимательно присматривался и выжидал. Умнее, опытнее и видимо выше по рангу.
Твои предложения заманчивы, чужеземец, но что будет, если наши вожди и старейшины откажутся?
Тогда продолжим воевать, хотя мне этого и не хочется. Назначите время и место сражения, и пусть боги определят сильнейшего!
Из рядов пленных, внимательно прислушивавшихся к разговору, раздались одобрительные возгласы.
И какие условия, ты хочешь предложить?
В основном те же, что были и раньше. Я не буду указывать, как вам жить, трогать ваших богов и нарушать ваши обычаи. Но мне нужны люди для войска.
А если твои старшие в Картхадаште отменят свои слова?
Пока я главный в этих землях не отменят. Но если это произойдет, вы тоже не обязаны соблюдать договоренности.
Ты честен, чужеземец. Возможно, мы тебе поверим. Мое имя Смендит и я один из вождей бастетанов. Я передам твое предложение остальным.
Когда и где мы можем встретиться?
Через пару-тройку месяцев. Мы пришлем посланцев в Гадир. Даю слово.
Хорошо Смендит. Как я обещал, вы можете идти.
Сперва нам надо похоронить павших.
Разумеется, мы не будем вам мешать.
Смендит помедлив, уважительно склонил голову. Спустя мгновение его поступок повторили остальные из вышедших вперед иберов.
***
Рабимаханат, а ты уверен, что они нас не обманут? спросил спустя несколько дней, когда войско остановилось на ночлег на обратном пути в Гадир один из младших офицеров. Карталон, представитель знатного рода. Происхождение позволяло ему задавать вопросы напрямую.
Да они дали слово при свидетелях и не посмеют его нарушить.
Но ведь они варвары.
Ну и что, теперь это наша земля и их надо привлечь на свою сторону. Отнесись к ним с уважением, и они тебя примут. Выкажи презрение и они будут воевать против тебя, не давая, и не прося пощады. По мне первый вариант куда лучше.
Это не то чему меня учили в Картхадаште, рабимаханат!
А здесь и не Картхадашт! усмехнулся Хамилькарт.
Собеседник задумчиво кивнул головой.
ГЛАВА 2 «Он пошел наказать восставших и смирить непокорных»
При завоеваниях недостаточно оставлять покоренному населению его законы,
надо еще оставить ему его нравы:
народ всегда больше защищает свои нравы, чем свои законы.
(Ш.Л. Монтескье)
Лето 235 г до н.э., верховья реки Бетис, Иберия
Войско, извиваясь длинной змеей, ползло по пересеченной местности. Холмы, покрытые лесами, постоянно перемежались языками полей и степей. Последних становилось со временем все больше, поскольку увеличивающееся население иберов, сводило леса под пашни.
Однако деревья еще стойко держали оборону, особенно на холмах. Плохое место для земледелия и хорошее для засады. Впрочем, пока все было тихо. Конные разъезды, идущие в авангарде, возвращаясь к главным силам, не сообщали ничего тревожного.
Поудобней устроившись на спине самого большого из десяти слонов, поднявшегося на очередную возвышенность, рабимаханат Хамилькарт Барка оглянулся назад. С высоты открывался хороший вид на подчинённое ему войско. Пользуясь лесной разреженностью, пехотинцы разбились на несколько колонн, идущих параллельно. Однако строй при этом сохранялся, и воины шли бодро, сохраняя порядок. Хамилькарт удовлетворено кивнул.
Сзади, не отставая, за основным войском двигались обозные части и фуражиры. Разноплеменное воинство благодаря усилиям командующего, постепенно превращалось в единый и грозный механизм на второй год своего существования.
На возвышенность взобрался второй слон. В его башенке, сразу за погонщиком обычно любил располагаться Ханнибаал, когда они находились в Гадире. Однако сейчас место пустовало. Хамилькарт поморщился и отвернулся. Он до сих пор не был уверен до конца в правильности своего выбора.
Известие об итогах прошлогодней битвы вызвало раскол среди иберов. Часть родов пострадавших племен требовала мести, другая склонялась к принятию предложений Картхадашта. Первые взвывали к чести, традициям свободной жизни, презрению к опасности. Напоминали о былых притеснениях. Вторые указывали на честность Хамилькарта, желали присоединиться к новой силе, кто-то заинтересовался условиями новой военной службы. Споры шли в племенах, и не было единства. А раз нет единства, нет и объединённого фронта против захватчиков.