Всего за 279 руб. Купить полную версию
У Софии, как у врача, спросили, зачем надо было доставлять на орбиту мух.
Это были не обычные мухи, а дрозофилы, объяснила София, поправляя слуховой аппарат. Их часто используют при экспериментах, как и зебрину, но почему я, собственно говоря, не знаю, в Тартуском университете этого не проходили
Когда тарелки опустели, Герман отправился на веранду набивать трубку, вскоре к нему присоединились Арнольд, Эдуард и Лидия. Куря, они обсуждали развал колониальной системы («На Кубе танцуют румбу, а Африка выбирает Лумумбу», продекламировал Эдуард) и ругали местное коммунистическое руководство, которое не спешило, по примеру Москвы, осуждать сталинизм. Потом вернулись в комнату, где в промежутке накрыли десертный стол: Надя испекла яблочный пирог, София приехала со своим традиционным домашним фруктовым тортом, Лидия купила в «Файшнере» ароматный, густо пропитанный ромом торт-безе. Герман вытащил из шкафа початую бутылку коньяка, но Арнольд отказался, боясь за сердце, а Эдуард опасаясь, что его остановят гаишники, одному же пить не хотелось.
И как же мы поступим с Эрвином?
Голос Лидии, которая не выдержала и заговорила о том, о чем другие давно думали. Настала тишина, даже Виктория не спешила высказаться, молчала, вертя в пальцах позолоченную вилку для торта. Надя первая поняла, что при обсуждении этой темы она лишняя, встала и пошла на кухню мыть посуду, Анна увела Монику в свою комнату, чтобы показать ей «какой-то интересный журнал». Арнольд с Эдуардом выходить, правда, не стали, но вежливо, почти демонстративно отодвинулись на задний план, оставив право голоса собственно Буриданам.
Я понимаю, вариантов много, страна большая, Эрвин мог поехать хоть на Камчатку, продолжила Лидия. Но это же не значит, что мы должны сидеть сложа руки и ждать, возникнет ли у него желание вернуться или нет. А если с ним что-то случится? У меня, по крайней мере, душа болит, я чувствую себя виноватой. Я же разговаривала с ним незадолго до того, как он ушел из дому, как я не догадалась, что у него на уме? Задним числом мне даже кажется, что он был немного странным, но
Но ты отнесла это на счет его обычного состояния, договорила за нее Виктория.
Герман заметил, что Лидия покраснела младшая сестра всегда была сверхщепетильной, кожа у нее так и не задубела, вот от чего все ее беды.
Да, потому что я думала только о себе, о своих заботах и не уделила Эрвину достаточно внимания.
И как нам, по твоему мнению, следует поступить? поинтересовался Герман. Разделить Советский Союз на четыре четверти, бросить жребий и всем пуститься в путь? Взять с собой фото Эрвина и показывать его кассиршам и проводницам дескать, помните ли такого пассажира?
Герман!
Лидия аж взвилась.
Что Герман, Герман? Что я не так сказал? И вообще, откуда вы знаете, что Эрвин очень уж мечтает, чтобы мы его нашли? Может, он счастлив, что наконец избавился от
Он хотел сказать от тирании жены, но поймал слово за хвост: при Эдуарде не стоило этого говорить зять симпатизировал Тамаре.
Но что же тогда делать? Лидия была на грани того, чтобы разразиться слезами.
Арнольд кашлянул.
Не знаю, как полагаете вы, но мне кажется, что если уж он куда-то поехал, то к кому-то. И, словно извиняясь за свое вмешательство, добавил с усмешкой: Сами знаете, как трудно в Советском Союзе раздобыть гостиничный номер.
Виктория бросила на мужа благодарный взгляд.
Вот как раз та причина, по которой я не верю, что он поехал в Ригу. Что ему там делать, у него там никого нет.
А где есть? спросила Лидия упрямо.
София снова поправила слуховой аппарат, а потом вовсе сняла его, чтобы было удобнее говорить.
Круг общения любого человека складывается в юности, начала она, как всегда, издалека.
Было немало людей, которым обстоятельная манера Софии действовала на нервы, но Герман к таковым не принадлежал, ему нравилось слушать, как София медленно и методично строит гипотезы, взвешивает аргументы «за» и «против», за этим чувствовался большой и логичный ум удивительно логичный для женщины, чьим возможностям, увы, не удалось полностью реализоваться.
Молодость Эрвина прошла здесь, в Эстонии. В университетские годы он был домоседом, отдавался целиком учебе, и, как вы сами помните, друзей у него не было, даже среди однокурсников, поскольку Эрвин был намного выше их интеллектуально. Его круг образовался позже, когда он перебрался в Таллин и стал работать, вначале помощником адвоката и потом адвокатом.
Герман почувствовал, как рассказ Софии вызывает в нем множество воспоминаний.
Послушайте, действительно, у них же была целая маленькая веселая компания бриджистов. Одного я неплохо знал, это Хофман, он вел дело развода Нади.
Хофман репатриировался в тридцать девятом в Германию, сказала Виктория.
Не в тридцать девятом, а в сороковом. Он был уже стар, не хотел двигаться с места, долго сопротивлялся, но жена настояла, так что со второй волной он все-таки уехал, уточнил Герман.
Среди этих бриджистов был еще Сообик, продолжила Виктория, в которой, кажется, тоже ожили воспоминания.
Он уехал в сорок четвертом. Я видел его в порту, когда мы провожали Вареса. Что с ним стало потом, я не знаю.
Сообик в Швеции, сказал Арнольд. Я недавно встретил его брата, актера. Его несколько лет не пускали на сцену из-за того, что у него родственник за границей, но теперь, к счастью, все уладилось.
На минуту за столом настала тишина никто словно не хотел произнести последнее имя.
Ну да, а что случилось с Шапиро и его семьей, об этом, как говорится, история умалчивает, буркнул наконец сам Герман.
Шапиро не успели эвакуироваться, их бабушка болела, и ее не хотели оставить одну. Немцы отправили всю семью в концлагерь никто из них не вернулся.
Пытались вспомнить еще друзей Эрвина, но больше ни у кого ни одной идеи не возникло.
А девушки? подал голос Эдуард. Разве у Эрвина не было подружек?
Эрвин был очень скрытным, сказала Лидия. Никогда не рассказывал о своих приключениях.
Мне казалось, что он предпочитает замужних, обронила Виктория.
Скажи лучше замужние женщины предпочитали его. Малыш был очень романтичным, это нравится дамам.
Дамам нравился не романтизм его, а интеллект, возразила Виктория.
На поселении у него вроде была какая-то русская женщина, которая о нем заботилась, вспомнил Арнольд.
София снова надела слуховой аппарат:
Эта женщина была намного старше Эрвина, она относилась к нему по-матерински. Мне рассказывал сам Эрвин, он был очень благодарен ей, поскольку без нее не выжил бы. Я могу найти письма Эрвина и на всякий случай написать по этому адресу.
Может, все-таки сообщить в милицию? засомневалась Лидия.
Виктория решительно выпрямилась:
Если мы сообщим в милицию и они найдут Эрвина, то обязательно сунут в психушку. Вы понимаете, что это означает? Он снова попадет к сумасшедшим! Надеюсь, вы не будете отрицать, что даже в нездоровом виде он умнее большинства из тех людей, с которыми мы ежедневно общаемся?
Она огляделась, словно ожидая возражений, но их не последовало.
Я предлагаю еще немного подождать. Я позвоню Тамаре, попрошу, чтобы она поискала записные книжки Эрвина, может, мы найдем там какой-нибудь адрес иди телефон, который наведет нас на след. И пусть София в самом деле напишет в Славгород на всякий случай.
Пришла Надя и стала разливать горячий кофе, Герману, правда, показалось, что жена просто разогрела остывший. Снова заговорили на общие темы, Арнольд рассказал про какого-то американского сенатора, который на полном серьезе жаловался, что в Советском Союзе люди получают лучшее образование, чем у них в Штатах. Это услышали вернувшиеся за стол девушки, и Моника попросила Анну показать старшему поколению «Вольнодумца».