Всего за 279 руб. Купить полную версию
На улице было противно, ветер еще более усилился, он торопливо проковылял вниз по маленькой каменной лестнице и продолжил свой крестный путь, хорошо, что его Голгофа не гора. А не правильно ли поступали спартанцы, слабых детей в пропасть, и дело с концом? Раньше подобные мысли посещали его часто, в последнее время реже, ибо любовь к жизни, как ни странно, растет с приближением смерти. Дойдя до ворот, он увидел и вторую машину, посолиднее, «Победу» с квадратиками на боку, она остановилась за «Москвичом» Эдуарда, и из нее вылезла дама в шляпе. Ну да, чтобы Лидия куда-то поехала на автобусе, это исключалось, младшая сестра привыкла к машинам, какое-то время она на каждый день рождения прикатывала на правительственном ЗИМе, а поскольку последние лет десять ей никто такой роскоши не предлагал, то ныне ползарплаты у нее уходило на такси собственно, на что ей было эту зарплату тратить, она ведь почти не ела! Вот что делает с женщиной любовь или, вернее, траур, но разве траур не есть квинтэссенция любви?
Он открыл ворота, чтобы Эдуард смог въехать, и обнял прямую, как сосенка, Викторию, вошедшую на территорию участка первой:
Здравствуй, богиня победы! Что слышно об Эрвине?
Пока ничего.
Он вздохнул с облегчением начиная с определенного возраста, отсутствие новостей становится лучшей новостью, обнял маленького, ниже даже его, Арнольда, расцеловал в обе щеки Монику и посмотрел на исхудавшую Лидию кожа серая, под глазами мешки Десять лет прошло со смерти Густава, а сестра так и не оправилась.
Поздравляю, Герман! Голос Лидии стал хриплым от курения.
Она обняла брата и прижалась щекой к его щеке. Даже сейчас, в столь жалком виде, она была красива, тонкие черты ее лица не размылись, как бывает со многими женщинами в этом возрасте, а печаль, словно застывшая в больших серых глазах, придавала и так аристократичному виду еще больше благородства.
Спасибо, сестричка! А куда вы Тамару дели?
К ней приехал брат из деревни.
Это, конечно, было отговоркой, Тамаре просто не хотелось с ними встречаться. Он попросил Лидию самой отнести цветы в дом, закрыл ворота и оказался в объятиях Софии. Старшая из двух сестер была таким же лилипутом, как он сам, сантиметры у Буриданов стали прибавляться с третьего или, вернее, с четвертого ребенка какой рост набрал бы Рудольф, неизвестно.
Поздравляю, братишка!
Спасибо, сестричка! крикнул Герман, чтобы София его услышала.
Эдуард тоже наконец вылез из любимой машины и пожал имениннику руку.
Поздравляю, Буридан, будь здоровый, как титан! продекламировал он со сверкающими от вдохновения глазами.
Спасибо, зятек, спасибо, усмехнулся Герман, похлопал физкультинструктора, увлекающегося поэзией, по-дружески, хотя и с небольшой иронией, по плечу и отправил его к дому, а сам задержался, чтобы погладить Барбоса и похвалить за своевременный лай.
Когда он дошел до веранды, в комнате уже слышался щебет Нади, жена оживлялась всякий раз, когда собирались родственники, она ведь не работала и своего круга общения не имела, соседи и те ее сторонились как-никак русская. Герман выбил трубку, снял жакет и калоши и переступил порог. В прихожей царил хаос, Надя и Анна бегали на кухню и обратно, нося последние блюда, Виктория и Арнольд рылись в большой сумке, наверно искали подарок, Эдуард орал что-то Софии на ухо, Лидия же стояла перед зеркалом, поправляя прическу, она поседела сразу после смерти Густава, красить волосы не желала, но к парикмахеру, тем не менее, ходила регулярно.
Пээтер не приехал домой на конец недели?
Их курс отправили в колхоз, на картошку, объяснила Виктория.
Экономический закон социализма номер два: если нет безработицы, то некому работать, прокомментировал Арнольд.
Вальдек был в Москве, а про Пауля Герман спрашивать не хотел: сын был больным местом Лидии.
А Тимо где? Могли бы хоть его прихватить, так сказать, представлять семью.
Я предлагала, объяснила опять-таки Виктория, но Тамара сказала, что Тимо не хочет.
Не хочет, потому что дядя Герман в последний раз ущипнул его, добавил Арнольд со смешком.
Я?
Отец, не притворяйся, что ты этого не помнишь!
Чувство справедливости было для Анны важнее прочих добродетелей.
Ах да, мальчуган сидел как идиот весь вечер у телевизора, вместо того чтобы пойти вместе с другими в сад. Ябеда, я, в отличие от него, не стал жаловаться матери, когда Богданов мне дал оплеуху за то, что я на лестнице заглядывал женам адвокатов под юбки.
Богданов был их соседом московских времен, и Герман с удовольствием вспоминал его.
Он хотел прохромать на кухню, но его остановила новая мысль.
Держу пари, все это влияние Тамары. Разве вы не замечали, как она старается отвратить Тимо от нас, Буриданов?
Оставь Тамару в покое, ей и так трудно!
В Наде конечно же проснулась женская солидарность.
Откуда ты знаешь, что ей трудно? По себе меришь, что ли?
Может, и по себе!
Герману очень хотелось как-то на эту реплику отреагировать, но Надя уже убежала, к тому же ему помешал Арнольд, сунув подарок. Это был пакет средней величины, и Герман даже знал, что в нем, но все-таки изобразил радостное удивление. Буриданы никогда не делали подарки на авось, они сначала звонили или супруге, или самому имениннику и выясняли, чего тому не хватает, обычно это было нечто практичное: свитер, тапочки либо шарф, но на этот раз сам Герман сказал, что ему хотелось бы получить каминные часы в кабинете, правда, висели настенные, однако с больной ногой таскаться туда по многу раз в день было неудобно, наручные же он терпеть не мог. Он не стал сразу открывать пакет, положил его пока на рояль и все-таки отправился на кухню. Там Надя наливала воду в большую хрустальную вазу, букет роз гордо возлежал рядом с селедочными головами аккуратностью казачка не блистала. Открыв холодильник, Герман присел, опираясь на одну ногу, подобной гимнастикой ему приходилось заниматься всю жизнь. Достав бутылку «Столичной», он услышал донесшийся из комнаты громкий смех и понял, что гости увидели его «дивизию».
Чему вы смеетесь, сегодня День танкиста или нет? проворчал он нарочито, вернувшись в комнату.
Дядя Арнольд удивился, с чего бы тебе его отмечать, ты же у нас больше по Военно-воздушным силам, передала поспешно Анна не услышанную им шутку.
Опять этот Геринг на моем пути, подумал Герман хмуро, но и сам рассмеялся.
Все уже сидели за столом, он присоединился к ним и передал бутылку Эдуарду, который числился специалистом по разливанию напитков. Первый тост в отсутствие Эрвина, обычно души компании, произнес Арнольд, второй, в рифмованном виде, продекламировал Эдуард.
Нужен виллы вам проект, вам поможет архитект(ор). На столе он держит план имя Герман Буридан.
И так далее, еще несколько неуклюжих строф. Герман слушал вполуха, но смеялся и аплодировал вместе с остальными, не желая обижать зятя: мастерить стишки слабость невинная.
Свиное жаркое получилось отличное, все ели и похваливали, обсуждая общие проблемы, в первую очередь полет в космос Белки и Стрелки. Все, кроме Нади, которую помимо прочих гуманитарных наклонностей характеризовала и любовь к животным, считали это немалым достижением.
Я не понимаю, зачем надо мучить собак!
Мама, я же объясняла тебе, эксперимент с собаками нужен для того, чтобы посмотреть, как живые организмы выносят большие нагрузки. Теперь, когда это прояснилось, полет человека в космос, скорее всего, вопрос месяцев.
Это утверждение показалось всем сомнительным, самым скептичным был Эдуард.
Не думаю я, что человеку удастся так высоко взлететь
Арнольд обратил общее внимание на еще один нюанс:
Вы читали «Известия»? В космосе были проведены и генетические эксперименты. Это означает, что мы начинаем снова ценить эту отрасль. Давно пора, а то отстали от прочего мира.