Всего за 164 руб. Купить полную версию
Ладно, пробормотала Алина.
А что? Вдруг здесь это нормально? И скелет, и приклеенные к нему кости.
Стоило подойти ближе, как скелет зашевелился: потянулся, словно после долгого сна, и начал вставать.
Он не кусается? поинтересовалась Алина.
Бард улыбнулся. И повторил:
Не волнуйтесь, госпожа.
А потом тронул струны лютни.
Алина сразу поняла, почему этого ободранного, шляющегося по Горемычному лесу барда приглашают аж во дворцы. Как там? «Услаждать слух». Музыка, лившаяся из-под его изящных, порхающих по струнам пальцев не просто завораживала она пьянила. По-хорошему, её надо было приравнять к наркотикам: сознание она точно меняла. Алина сама не заметила, как начала притопывать в такт ногой, а руки, словно по собственной воле, аплодировали.
Поэтому ничего удивительного, что кости под ногами тысячи, миллионы вдруг взмыли в воздух, сложились в скелеты и пустились в пляс. Музыка Цветика в прямом смысле поднимала мёртвых. Алину захлестнуло чудесное воодушевление, яркий восторг. Захотелось схватить барда в охапку, раскрутить только бы лютню не выронил, только бы играл и плясать с ним до упаду.
Цветик поймал её взгляд и, как исполнители на Ютюбе, закружился под свою музыку. В его глазах искрилось веселье, улыбка завораживала. Алина почувствовала, что улыбается в ответ, а в груди становится легко-легко, словно она проглотила облако и пытается взмыть ввысь, к небу.
Она бы не удивилась, если бы именно это и произошло.
Тьма вокруг рассыпалась, как звёзды, мириадами светлячков. Нестрашно, ехидно улыбались черепа, воздух пах цветами, тропа под ногами сияла.
Пританцовывая, бард приблизился к Алине.
Улыбаясь, она смотрела, как он идёт к ней, и чувствовала себя так хорошо как никогда в жизни!
Да, убойный галлюциноген его музыка.
Продолжая улыбаться, Цветик протянул ей руку.
Позвольте, моя госпожа.
Она не сразу поняла, что от неё хотят. А когда поняла, что Цветик приглашает её на танец, удивлённо подумала: «Да он же со мной флиртует».
И всё её как холодной водой облили. Волшебство мгновенно сдулось, а бард из фигуры очаровательной в воображении Алины превратился в «он же мужчина, значит, козёл». Надо отдать Цветику должное, даже козлом он был вполне ничего.
Вздрогнув, Алина отпрянула. И бросила холодно:
Нет. Я не танцую.
Улыбка Цветика увяла. Как и музыка пару мгновений спустя.
Бард опустил лютню. С тихим шелестом рассыпались скелеты. Погасли светлячки, снова сгустилась тьма.
Алина с вызовом смотрела на Цветика. А тот бросил один-единственный грустный взгляд и отвернулся.
Простите, госпожа.
Она прикусила язык наружу рвалась какая-то глупость. Она ни с кем не обязана танцевать, и разочарование какого-то барда ничего не должно для неё значить.
Не стоит, сказала Алина наконец. Голос звучал равнодушно, хотя внутри всё кипело. Просто идёмте дальше. Если вы всё ещё не против меня сопровождать, конечно. Между прочим, далеко ещё?
Бард с грустной улыбкой подал ей руку. Алина посмотрела на неё, потом встретилась взглядом с Цветиком.
Тот опустил руку.
Нет, госпожа. Уже вот-вот покажутся башни Зальцега. Это торговый город с ежегодной ярмаркой. Вы интересовались, где можно продать лошадь
Алина кивнула, и, не глядя на барда, пошла по тропинке. Что-то в районе груди ныло, настойчиво, почти болезненно.
Это всё корсет.
Бард молча пристроился рядом, забросив на спину лютню. В очередной раз изменился лес, и скелеты исчезли. Стал накрапывать дождик.
До самого рассвета они с Цветиком не разговаривали. Ветер прогнал тучи, над чёрными верхушками сосен посветлело небо. Терпко пахло луговыми травами.
Чуть погодя, когда по небу разлился золотисто-розовый туман, над макушками деревьев (теперь берёз) и впрямь замаячили башни, как чьи-то клыки.
Цветик нахмурился, но шаг не сбавил. Алина не стала спрашивать, что не так. Вскоре она сама всё поняла: когда сосны расступились, а золотая тропа замелькала теперь не в хвое, а среди луговых цветов, мокрых от росы, стало ясно, что пришли путники отнюдь не к ярмарке.
Это снова был замок, только на этот раз неприятный чёрный, как будто вымазанный в саже. Его ворота стояли распахнуты, мост опущен, а над глубоким рвом клубился туман, неестественно густой и зелёный.
Это же волшебная академия? уточнила Алина, разглядывая замок.
В первых лучах солнца он казался последним сгустком ночи. Под пение птиц и ароматный запах ветра легко было поверить, что он скоро исчезнет, растает вместе с сумерками.
Цветик удивлённо оглянулся.
Не понимаю. Дорога была верной. Здесь должен быть Зальцег!
Алина закрыла глаза и мысленно послала одну лошадь куда подальше. Потом посмотрела на Цветика и кивнула.
Бывает.
Госпожа, быть может, вернёмся? Это действительно академия, но вы же сюда не хотели
Алина равнодушно посмотрела на чёрный, словно политый смолой, мост. Она не сомневалась: какую бы дорогу бард ни выбрал, она всё равно приведёт сюда.
Ну, Лена!.. Лучше бы лес свой Горемычный досочиняла.
Нет, не стоит. Я передумала.
Цветик покачал головой.
Госпожа, если вы пойдёте туда, я не смогу последовать за вами. Я не маг. Я не смогу пройти через ров.
Правда? Но я тоже не ма Алина осеклась. Потом вздохнула. Что ж, господин Цветик. Приятно было познакомиться.
Госпожа, не ходите. Позвольте я отведу вас, куда вы скажете, я покажу вам такие чудесные уголки мира, что вы все свои печали забудете. Пожалуйста Пойдёмте со мной.
Алина ошарашенно уставилась на барда. Господи, да кого же он ей напоминает?!
Цветик, что с вами? Мы пару часов знакомы. Никуда я с вами не пойду, вы с ума сошли?
Бард усмехнулся.
Ну конечно. Вы всегда такая, Алина Владимировна. Потом наклонился и поцеловал ошарашенной Алине руку. Счастливого пути, принцесса.
В груди вновь заныл корсет.
Алина отвернулась, вытерла руку о брюки и не оглядываясь пошла к мосту. Туман вокруг сгустился, забирая свет.
Бард Цветик остался на пригорке, щедро залитый солнцем.
«Да что он себе возомнил? раздражённо думала Алина. Мир он мне покажет Волшебный Идиот».
И ускорила шаг.
За воротами туман был белым, он как будто таращился на Алину сотнями любопытных глаз
пока ворота не захлопнулись у неё перед носом.
Алина опешила. А
Потом посмотрела на небо. Не увидела его за туманом.
Хотелось крепко выразиться в адрес некой лошади. Вот $?%!
(Да выражайся ради бога, я мат всё равно запикаю)
Потом вежливо постучала.
В ответ из утонувшего в тумане рва высунулось щупальце. Погрозило Алине, потом свернулось в некультурный знак. К щупальцу добавилось ещё одно, потом второе, все они змеями потянулись к Алине.
«Какой-то ненормальный любовный роман», подумала она, прижимаясь к створкам. Кованые из чёрной стали, на ощупь они оказались ледяными.
Алина снова покосилась на небо. И выразилась чуть более культурно:
Слышь, писательница, ты бы мне хоть оружие выдала.
В ответ с неба упал и похоронно зазвенел, катясь по мосту кухонный нож.
Ты мат.часть-то подучи, проворчала Алина, поднимая его. Меч, к твоему сведению, выглядит совсем не так.
Тут щупальца вконец озверели и ринулись в атаку. Алина хотела было дождаться и посмотреть, что будет. В смысле, как с медведем ну не убьют же они её? Но сейчас убедить себя, что всё это иллюзия, не получилось. Вид склизких «змей» с присосками, которые целятся тебе в лицо, заставил поднять нож и вспомнить, каково это: разделывать кальмара.
Когда-то свадьба сорвалась у Алины как раз под Новый год. На тот праздник она готовила кальмара, тушёного в сливках. И, о, с каким же удовольствием она кромсала тогда его щупальца, вспоминая жениха, уже бывшего! Сейчас воспоминание само пришло на ум, и Алина с садистской улыбкой заработала ножом. Получи, мерзавец! Будешь знать, как девушек обманывать! А ведь как клялся, как предложение делал! Любимой называл! Солнышком! Сволочь!