Всего за 100 руб. Купить полную версию
Пацаны не спеша потянулись через дыру в заборе, по дороге обсуждая увиденное. Кто-то говорил:
Подумаешь, я бы тоже так смог! У меня второй разряд по вольной!
Ему возражали:
Чё ж, ты, не вызвался, когда Угрюмый один остался? Только фуфло гнать можешь после драки! Иди сейчас к Гарику, к Вовану, к ребятам и вызовись, скажи: «И я могу, скажи, давайте, что рубить?! Всё разрублю!»
Так громко обсуждая между собой последние события, ребята подошли к отрядному корпусу. Из корпуса им навстречу по деревянной входной лестнице спустился пионервожатый Паша невысокий, круглолицый, коренастый весельчак, лет двадцати.
Куда все пропали, не понял юмора?!
Да вот, Паша, каратэ изучали лес рубили, прямо голыми руками деревья рубили, прикол?! поставил вожатого в курс дела Вован.
Вот давай любую палку, сейчас разрубит вот он, Угрюмый. Он оказался каратистом. Во как! добавил Гарик.
Да, испытай, испытай его, Паш! пристали к вожатому остальные.
Паша послал одного щупленького парнишку в подсобку с другой стороны корпуса:
Юр, принеси-ка метлу и грабли! скомандовал Паша. Я и сам горю желанием посмотреть на это чудо, всегда хотел в живую, как говориться посмотреть, а то только на видике у друзей и видел.
Через пять минут черенок грабель, а затем и метлы были разрублены голым кулаком Алёши. От постоянных ударов, кулак начал дубеть, но Алёша не чувствовал боли или не хотел её чувствовать. Действие проходило на деревянной лестнице крыльца входа в корпус отряда. Было очень удобно: кладешь древко прямо поперёк перил, сам поднимаешься на ступеньку выше, а ребята придерживают и бах! В руках у ребят остаются две половинки этого древка. Когда следующие грабли потолще ему разбить не удалось, руку обожгла ужасная боль, но Алёша не показал вида. Он тогда понял секрет, необходимо было обязательно разрубить древко, иначе будет очень болезненная отдача или даже можно сломать руку. Со второго удара Алёша всё же добил грабли, потом ещё одни и к полному всеобщему восторгу деревянную лопату для снега. Садовые инструменты стали заканчиваться, но публика вошла в раж. Тут Витёк вынес из корпуса и подал Паше какую-то прямо-таки морскую палубную швабру с толстенным древком. Изготовители этого инструмента наверное думали, что эта швабра будет служить вечно.
Давай теперь по чирику, Паша? Десять рублей найдешь? Кто разбивает, того и червонец! А то вдруг мне средства на лечение понадобятся раздухарился Алёша, несмотря на уже сильно опухшую в районе запястья правую руку.
А у тебя, Лёша, имеется, что ставить? поинтересовался вожатый.
Наберем если чё?! Алёша оглядел пацанов.
Имеется, если чё! заверил Вован, предварительно переглянувшись с Гариком.
Найдём, подтвердил Гарик.
Все присутствующие были в азарте и болели конечно же за Угрюмого за Алёшу. Взглянув и повертев в руках швабру, вожатый отказался от соревнования. Слово было за Алёшей.
Держите крепче! обратился Алёша к ребятам, а то руки отобьёте. Применив театрально-цирковую паузу для окончательного разогрева публики, он не спеша подошёл и нагнулся над шваброй.
Ки-я-я-я! толстенное древко швабры разлетелось ровно пополам.
Не веря своим глазам, Паша вертел две половинки вечного инструмента, рассматривая место разлома:
Поразительно! Ни одного сучка нет!
Красненькая бумажка перекачивала из кармана вожатого в карман лжепионера Алёши. Этой бумажке было суждено обеспечивать весь отряд сигаретами недели две. Алёша пожинал плоды своего успеха и подъема авторитета на заоблачную высоту, всё оставшееся в пионерлагере время. Дружить или просто даже присесть рядом с ним считалось очень почетно и престижно. Помериться же с ним силой больше никто из пацанов даже и не задумывался. Алексей самостоятельно находил для себя новые испытания в виде какого-нибудь древка или даже доски, и если не разбивал их сразу, то носил с собой по всему лагерю и в конце концов всё-таки добивал, не в качестве показухи, а порой даже без свидетелей, для себя лично.
Этим ярким на впечатление и в общем довольно успешным летом закончилось пионерское детство Алёши. Больше он уже никогда пионерский галстук на себя не надевал, да и не имел на него никаких прав, так как пионером так и не стал. Сначала было обидно, что не приняли, потом стал привыкать, а в пионерлагере понял, что галстук можно носить и так, не будучи официально принятым в пионеры. А дальше просто уже вырос из пионерского возраста
С раннего детства Алёша играл в шахматы, к которым приучил его отец. Он выигрывал у своих сверстников, а последнее время и у отца, и ему это нравилось. Алёша по своей воле ещё с десяти лет записался в шахматную секцию и доигрался до участия в большом турнире во Дворце пионеров на Ленинских горах и вскоре получил второй юношеский разряд. Но это было, опять-таки малоподвижное занятие, а в то время Алёша искал что-то активное подвижное в общем настоящий спорт. Тут, как-то раз, продолжая поиск подходящего занятия, он заглянул в соседний Дом пионеров Свердловского района, расположенный совсем рядом с Тимирязевским. Там тоже была шахматная секция, но она была совершенно непохожа на другие шахматные секции. Привлекло Алёшу в этой необычной секции её второе неофициальное направление мини-футбол. Шахматная секция располагалась в обычном стандартном здании школы, представлявшим из себя: два здания, соединенных длинным коридором. Первое здание с парадным подъездом было занято учебными классами, во втором были расположены: спортзал, мастерские, столовая и актовый зал. По окончании второй смены обучения и работы группы «продлённого дня» для младших классов, школа пустовала. Пустовал соответственно и спортзал, который почти на всю ночь предоставлялся странной шахматно-футбольной секции. Это было новое слово в сфере внешкольного воспитании подростков ноу хау того времени в области интеллектуальной и физической подготовки подрастающего поколения одновременно, как сказали бы в наше время: два в одном. Шахматно-футбольная секция включала в себя в равной степени умственную и активную физическую подготовку это было здорово. Жаль, что такие комбинированные секции не получили дальнейшего широкого распространения в СССР. Наверное, потому, что подобные секции и кружки всегда действовали с опаской и оглядкой, в тайне от официальных властей. В то строгое бюрократическое время, всё что шло не по утверждённой в районном отделе народного образования программе находилось вне закона. Это было очень полезное для детей начинание, развивающее ребят сразу всесторонне, но ему было не выжить в том мире планов, графиков и жестких формуляров. Ребёнку, просидевшему несколько часов неподвижно за партой, а потом ещё два-три часа за шахматной доской, просто жизненно необходима была активная двигательная разрядка.
Занятия в секции Дома пионеров начинались с шестнадцати семнадцати часов. Участники подтягивались по разному, кто когда успевал, в зависимости от места проживания. Ребята прибывали, рассаживались по парам за шахматы и начинали между собой играть. Примерно с девятнадцати до двадцати часов, тренер, как правило, не меньше чем кандидат в мастера спорта, преподавал собравшимся теорию шахмат, а затем, когда уже совсем стихало в здании средней школы, всей секцией, во главе с тренером, ребята отправлялись в спортзал, где занятия продолжались, но уже по мини-футболу. В местном, допоздна работающем гастрономе, перед его закрытием, ребята набирали каких-нибудь булок-плюшек и треугольных пол-литровых пакетов молока по шестнадцать копеек. Таким образом шахматисты-футболисты подкреплялись в перерывах между футбольными таймами и сразу же после игры, когда на всех нападал какой-то просто зверский аппетит. Это было самоё весёлое время и на часы тогда вообще никто не смотрел. Футбол заканчивался далеко за полночь. Дом пионеров находился в Вадковском переулке, недалеко от Савёловского вокзала. Никакой общественный транспорт в это время, естественно, уже не ходил и неместные пацаны шли глубокой ночью домой пешком по Новослободской улице, мимо Савёловского вокзала, дальше по Бутырской улице, потом по Дмитровскому шоссе до кинотеатра «Комсомолец». Шли ночью по пустынным широким улицам Москвы, весело и громко обсуждая прошедшую игру, проводя разбор полётов и даже размышляя о высоких материях. У кинотеатра «Комсомолец» их пути расходились, а Алёша шёл дальше один до кинотеатра «Ереван» и своего дома на Селигерской улице. Что удивительно никакой усталости он тогда совершенно не ощущал.