Наумова Анастасия - Синева стр 5.

Я замер с ручкой в руке. Куда же мы следуем?

В одиночку я на этот вопрос ответить не мог. Сперва надо найти Анну и Огюста.

Мужчина позади нас в очереди задел меня, но, похоже, и сам этого не заметил. Он был тщедушным и щуплым, собственная кожа словно сделалась ему велика. Одна рука была перемотана грязным бинтом.

Охранник быстро прикрепил зеленый бланк к его паспорту, и мужчина, ничего больше не говоря, отошел заполнять его. Ручку он уже приготовил.

Опять подошла моя очередь. Я протянул охраннику наши паспорта и бланки. С десятью пунктами, где говорилось все обо мне и Лу.

Охранник показал на нижнюю строчку.

 А вот здесь?

 Мы еще не определились. Мне сперва с женой поговорить надо.

 И где она?

 Мы должны были с ней тут встретиться.

 Должны были?

 Должны. Мы договорились, что встретимся тут.

 Нас просят, чтобы прибывающие все пункты заполняли.

 Мне надо сначала с женой поговорить. Я ее разыскиваю. Я же сказал.

 Тогда я напишу «Англия».

Англия, между югом и севером, по-прежнему пригодная для жизни.

 Но мы, возможно, не в Англию поедем

Анне Англия не нравится. Ни еда, ни язык.

 Вам хоть что-то надо указать,  сказал охранник.

 То есть это ни к чему не обязывает?

Он хохотнул.

 Если вам и впрямь повезет и вы получите разрешение на переезд, то поедете туда, куда отправят.

Охранник склонился над бланком и быстро написал: «Великобритания».

Он вернул мне паспорт.

 С вами все. Ночью выходить не полагается, а днем можете свободно перемещаться и по территории лагеря, и за ее пределами.

 Хорошо,  кивнул я.

Я снова попробовал улыбнуться. Мне хотелось, чтобы он тоже мне улыбнулся. Мне не помешало бы увидеть улыбку.

 Ваше место будет в ангаре номер четыре,  сказал он.

 А где мне про жену узнать? И про сына? Он совсем кроха. Его Огюст зовут.

Охранник поднял голову. Он наконец-то посмотрел на меня.

 В Красном Кресте,  ответил он,  как войдете, сразу увидите.

Я хотел обнять его, но вместо этого пробормотал:

 Спасибо.

 Следующий, пожалуйста,  сказал он.

Мы быстро прошли через ворота. Я тянул за собой Лу. Едва мы оказались внутри, как я услышал знакомый звук. Цикады. Они сидели на дереве над нами и потирали крылышки. Воды не было, а они все равно не сдавались, гребаные неутомимые труженики. Возможно, так оно и правильно. Я старался дышать спокойно.

Лагерь представлял собой огромные старые складские секции, установленные на ровном клочке земли. Тень здесь отбрасывали большие деревья. На них по-прежнему были листья похоже, корни уходили глубоко в землю. Судя по табличке на стене, здесь когда-то располагалась фабрика по производству навесов.

«Защита от солнца в любых условиях»  гласила табличка. Наверняка прибыльное дельце было.

Мы прошли дальше в лагерь. Между зданиями были разбиты военные палатки и поставлены бараки. Они выстроились ровными рядами, и у каждого на крыше имелась солнечная панель. Нигде ни соринки. Там и сям сидели люди. На солнышке грелись. Все выглядели опрятно, никого в рваной одежде.

Анна права. Место хорошее.

 Вон,  я показал на флаг, развевающийся над бараком чуть поодаль.

 А чьей это страны?  спросила Лу.

 Не страны. Это Красный Крест,  ответил я,  они знают, где мама с Огюстом.

 Честно?  спросила Лу.

 Да.

Своей вялой липкой ручонкой Лу сжала мне руку. Анна вечно нудит, что Лу надо почаще руки мыть. Только за стол сесть соберемся опять двадцать пять. Мой руки, на них бактерии. Жаль, она сейчас Лу не видит.

Мы завернули за угол, и Лу резко остановилась.

 Очередь,  тихо проговорила она.

Дьявол.

 Ну, нам не привыкать,  утешил я ее делано радостным тоном.

В последние годы все было по карточкам. Мы стояли в очереди, чтобы купить литр молока. Кусок мяса. Пакет яблок, да и любых других фруктов тоже. Самые длинные очереди выстраивались за фруктами и овощами. Пчел и других насекомых стало так мало. Они исчезали постепенно, но с наступлением засухи исчезновение ускорилось. Ни насекомых, ни фруктов. Мне так недоставало помидоров. Дынь. Груш и слив. Вонзить зубы в сочную сливу. Холодную, из холодильника

Лу не помнит жизни без очередей. И она придумала сидеть в очереди, а не стоять. В первый раз она села просто от усталости. Ныла. Готова была расплакаться. Но когда я сел возле нее и сказал, что у нас пикник, Лу рассмеялась.

Теперь мы привыкли сидеть в очереди. Очередь наша детская площадка. Место для прогулок. Наша школа. Наша столовая. Последнее особенно.

Лу обожает представлять, будто мы едим.

Я отдал Лу печенье, последнее у меня в рюкзаке. Она откусила и улыбнулась.

 Тут внутри как бы желтый крем.  Она показала мне черствое печенье.

Мы сыграли в закуску, главное блюдо, десерт и сыр. На несколько секунд я забылся и думал лишь про игру.

Но по большей части я высматривал Анну. Ждал. Она может объявиться в любой момент. А на руках у нее будет Огюст. И он улыбнется во весь свой четырехзубый рот. Анна протянет мне малыша, я возьму его, она обнимет меня, Лу тоже обхватит нас всех руками. И мы вчетвером замрем в объятии.

Тут дверь в барак открылась, и пришла наша очередь.

Чистый пол вот что мне сразу бросилось в глаза. Твердый деревянный пол, и ни пылинки. Протянутые по полу провода. Здесь было прохладнее, чем снаружи. На стене громко жужжал вентилятор.

Женщина, наполовину скрытая монитором, улыбнулась и предложила нам присесть.

 Будьте добры, присаживайтесь.  Она показала на два стула перед столом.

Я объяснил, зачем мы пришли, что мы разыскиваем родных, которых потеряли, когда отправились в путь, но с которыми договорились встретиться здесь.

Женщина принялась печатать. Спросила, как зовут Анну с Огюстом и сколько им лет, а еще как они выглядят.

 Как они выглядят? У них есть особые приметы?

 Хм Нет У Анны каштановые волосы. И она довольно невысокая.  Я осекся. Вдруг женщина решит, будто я считаю, что Анна некрасивая?  В том смысле, что невысокая, но не очень. Где-то метр шестьдесят. И красивая,  быстро добавил я.

Женщина улыбнулась.

 Волосы у нее каштановые, а летом светлеют. И глаза карие.

 А ребенок?

 Он обычный младенец. У него четыре зуба, волос мало. Хотя сейчас, может, уже больше. Он последние несколько дней капризничал. Наверное, зубы резались.

Что еще сказать? Что у него мягкий животик, в который мне нравится утыкаться? Что смех у него громкий и веселый? Что когда он проголодается, то вопит как иерихонская труба?

 Когда вы в последний раз их видели?  спросила женщина.

 Когда мы уехали оттуда,  ответил я,  в тот день, когда мы уехали из Аржелеса, пятнадцатого июля.

 Время суток?

 В середине дня. Примерно в обед.

Лу больше не смотрела на меня. Она поджала ноги и положила голову на колени.

 Что же произошло?  спросила женщина.

 Что произошло?  повторил я.

 Да.

Мне вдруг не понравилось, что она спросила об этом.

 То же, что и с остальными,  сказал я,  нам пришлось бежать оттуда. Мы покинули город одними из последних. И потеряли друг дружку.

 И это все?

 Да.

 И с тех пор вы про вашу жену ничего не слышали?

 Да откуда же? Связи нет. Телефон не работает. Но я пытаюсь ее разыскать. Иначе не сидел бы тут!

Я выдохнул. Нет, надо успокоиться, срываться нельзя. Надо сохранять спокойствие. Показать, что я человек достойный.

Вдобавок женщина показалась мне приятной. Лет пятидесяти, с узким лицом. Она выглядела уставшей весь день трудится во благо других, вот такая у нее была усталость.

 Мы договорились,  я старался говорить отчетливо и спокойно,  мы договорились поехать сюда. Мы так решили.

Она снова повернулась к монитору. Набрала на клавиатуре еще что-то.

 К сожалению, в моей базе я их не нахожу,  медленно проговорила она,  здесь их нет. И не было.

Я посмотрел на Лу. Все ли она поняла? Наверное, нет. Она сидела, уткнувшись головой в коленки, так что лица ее я не видел.

 А вы могли бы еще раз проверить?  попросил я женщину.

 В этом никакого смысла нет,  ровным голосом сказала она.