Всего за 269 руб. Купить полную версию
Черные, как смоль, волосы скользнули по нагому телу, старательно укрывая его от взглядов, но белая грудь все
равно бесстыдно раздвинула эти шторы и высунулась наружу.
— Зигфрид, — крикнул я. — Ты уже убил эту зверушку!.. А женщину оставь, дальше пусть сама!
Женщина протянула ему руку, не сводя с рыцаря испытующего взгляда. Кончики их пальцев соприкоснулись, Зигфрид ухватил ее за кисть и
дернул так резко из пентаграммы, что она с размаху налетела на его стальную грудь.
— Зигфрид, — сказал я с предостережением.
Он ответил, не глядя на меня:
— Мы не можем оставить ее вот так!
— Почему? — спросил я.
— Она истратила все силы, — ответил он. — И сейчас упадет…
Он сорвал с плеч плащ и укутал ее обнаженное тело со старательностью целомудренного медбрата.
Когда они вскарабкались ко мне на гребень, Зигфрид почти нес ее на руках, я сказал женщине сурово:
— Мы — крестоносцы, ведьм отправляем на костер! Ты поняла?.. Потому тебе нельзя принимать любезное предложение моего друга, он слишком
добр и чистосердечен. Не понимает, что обрекает тебя на смерть.
Она вздрогнула, увидев Адского Пса, явно заколебалась, поглядывая быстро то на меня, то на Зигфрида, наконец сказала решительно:
— Я поеду с ним.
— Ты хоть меня слышала? — спросил я с досадой.
— Я рискну, — ответила она. — Все равно моя жизнь оборвалась бы скоро.
Он поднялся в седло, а ей подал руку. Она ухватилась крепко, и он вздернул ее к себе, усадив за спиной.
Я сказал резко:
— Слушай меня, дура!.. Магия у нас запрещена. Ведьм сжигаем или топим. Потому ты если хоть в чем-то… поняла? Но ты можешь лечить
раненых, если умеешь, это богоугодно. В этом случае епископ закроет глаза, если сделаешь это даже не молитвами.
Зигфрид посмотрел на меня с благодарностью, а она сказала торопливо:
— Спасибо, ваша милость!
— Не за что, — ответил я, злой за уступку политики человечности, — лечить ты все равно не умеешь, а вот порчу…
Зигфрид вскрикнул:
— Ваше высочество!
— И еще, — предупредил я жестко, — что бы ни случилось дурное в армии или в лагере, тут же подумают на тебя.
Она вскрикнула:
— Я не стану…
— Это неважно, — прервал я. — Люди мало обращают внимание на разумные доводы. И тебя могут забить на месте до того, как прибежит
епископ и велит тебя милосердно сжечь, чтоб не проливать крови. Но мне тебя не жалко, однако погибнет и Зигфрид, что бросится тебя
защищать.
Она прижалась к спине Зигфрида и, похоже, ощутила, что так и будет. Помрачнев, произнесла тихо:
— Если этот благороднейший из рыцарей все еще берет меня, то я рискну.
Зигфрид сказал быстро:
— Нельзя ее оставлять ни здесь, ни в лагере. Я быстро отвезу ее в город к ее родителям и сразу вернусь.
— Мы едем в замок сэра Джордана Беверейджа, — напомнил я, — владетельного лорда Бармачшира и чего там еще.
Он сказал виновато:
— Я вас догоню там.