Всего за 359 руб. Купить полную версию
Нет. Её глаза сузились. Ты хочешь задать вопрос.
Тебя это не касается! Я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно выше. Просто стой здесь.
И я торопливо пошла прочь, лавируя между сталагмитами. Но уже через пять шагов осознала свой просчёт. А если совсем точно когда врезалась носом в невидимый во тьме сталагмит.
У меня не было света.
Ухо пощекотал шёпот. Я отдёрнула голову, но вокруг не было ничего, кроме темноты.
Я попыталась припомнить заклинание мастера Бетрис, но оно было сложное, с кучей обстоятельных уточнений, чтобы заставить шар летать. Ну почему я не взяла с собой свечку!
Что-то схватило меня за волосы.
Как я умру?
Ахнув, я вырвалась. Меня так и подмывало развернуться и побежать назад, в безопасный круг света. Но сдаваться нельзя. Я должна быть храброй!
Как я умру?
Тени вокруг меня заколыхались, выпрастывая щупальца тьмы, как какое-то прожорливое морское чудовище.
Уп-падёшь в расселину, запнувшись, выпалила я.
Стало тихо. Я со всхлипом выдохнула и сделала ещё несколько осторожных шагов, шаркая по полу пещеры в надежде нащупать край расселины. Глупость какая-то. Мне нужен свет!
Достаточно легко заставить объект делать то, к чему у него есть естественная склонность: свечу гореть, воду испаряться. Но нельзя просто приказать воде зажечься. Поэтому, хоть я и знала слово «зажечь» на магическом языке, без чего-то горючего оно было бесполезно.
Но я знала другое слово, которое могло сработать:
Антония. Светить.
Вокруг меня разлилось сияние, и я вспомнила пойманных лучами прожекторов актёров в театре, куда меня однажды взял Флориан. Я победно закружила на месте и довольно хихикнула. Может, мне и не удалось заставить редьку танцевать, а дерево вырасти, но я была не безнадёжна!
И моя задумка удалась как нельзя вовремя, потому что смертельно опасная тьма расселины разверзлась всего в пяти футах от меня. Ступая уверенно благодаря своей личной подсветке, я подошла к краю.
Снизу на меня пахну́ло холодным ветром, вызвав мурашки по всему телу. Я прочистила горло. Мастер Бетрис ошибается. Я не слишком юна, и мои мечты не менее ценны, чем чьи-либо другие. И если я не задам правильный вопрос, им навсегда придёт конец.
Зловещая тишина давила на меня. Язык будто стал куском свинца, отяжелев под весом такой уникальной возможности. Я так и не решила, что спросить. Если я спрошу о короне, то обеспечу себе мамино одобрение и у меня появится шанс остаться с мастером Бетрис, хотя бы ненадолго. Но того факта, что магические способности Моппи намного сильнее моих, это не изменит. С другой стороны, если я спрошу, как мне стать более могущественной волшебницей, я смогу заслужить себе место в школе но вдруг мама откажется меня туда отпустить в наказание за то, что мне не удалось найти корону?
И что бы я ни спросила, нет никакой гарантии, что я получу ответ. А вдруг мой вопрос останется здесь эхом и превратится, как все остальные, в нечто кровожадное, отчаявшееся и голодное?
У меня не было выбора, кроме как молиться Реме, чтобы она ответила.
Здравствуйте, сказала я.
Здравствуйте-здравствуйте-здравствуйте
Чувствуя себя крайне глупо, я опять кашлянула:
Э-эм я Антония Дюрант. Но вы, наверное, и так это знаете, вы же богиня мудрости. В общем, я пришла потому, что у меня э-эм есть вопрос.
Какой стыд! Моя мама, советница Мира Дюрант, убедила королеву Золомена понизить на двадцать пять процентов налог на шоколад. А я стою здесь, отчаянно хватаюсь за разбегающиеся мысли и запинаюсь через слово, потому что в горле перехватило от важности того, что мне предстоит сказать.
Я заставила себя расправить плечи, сделала глубокий вдох и произнесла:
Как мне стать мастером-волшебницей? Как мне исполнить свои мечты? Затаив дыхание, я подалась вперёд. Эхо моих вопросов стихло. От студёного воздуха пальцы на руках и ногах давно онемели. Лёгкие требовали воздуха, но я боялась пропустить ответ. Потому что он должен был прозвучать.
Если только я не задала неправильный вопрос. Ну вот зачем я добавила про мечты?! Какой в этом смысл? Нужно было сформулировать точнее! Нет, нужно было спросить о короне! Это куда важнее моей судьбы волшебницы. И теперь я наказана за свой эгоизм.
И тут я услышала его. Шёпот. Едва различимое эхо.
Одно слово.
Незнакомое, оно заставило мои кости вибрировать как от землетрясения, примерно раз в год сотрясающего порт Меду, из-за которого трескаются стёкла в окнах, а колокола в храмах звенят сами собой.
Это было слово на магическом языке.
Погодите! воскликнула я. Как его применять? Что оно значит?
Значит-значит-значит
Эхо затихло вдали, оставив меня ни с чем. Я получила ответ но какой от него толк, если мне неизвестно его значение или область применения?
Я закусила губу. Произносить магические слова, не зная, что они значат, опасно. Но не невозможно. Сила заключалась в самих словах, а не в в том, понимает ли говорящий значение.
Стоило хотя бы попытаться.
Антония, прошептала я и повторила неизвестное слово.
Ничего. Лишь тихий шорох, как от царапнувшей коробок, но не зажегшейся спички.
Ладно. Что-нибудь придумаю. Уверена, мне просто требуется заклинание посложнее. Я пошла назад, пока мой мозг подбирал заклинания, которые могли пролить свет на тайну загадочного слова. Я выясню, что оно означает. У меня впереди ещё неделя.
Повернув за два сталагмита, я застыла в изумлении: Моппи стояла на краю расселины, покачиваясь взад-вперёд над беспощадной тьмой и склонив голову набок, будто к чему-то прислушивалась.
Что ты делаешь! ужаснулась я. Осторожно!
Вскрикнув, она отшатнулась от края и сердито рявкнула:
Это ты осторожнее! Со мной всё было прекрасно, пока ты не решила напугать меня до смерти!
Нахмурившись, я присмотрелась к ней:
Ты что-то спросила?
Она скрестила руки на груди:
А ты?
Нет.
Тогда и я нет, заявила она, одарив меня неестественно широкой улыбкой. После чего сощурилась. Что с тобой? Ты будто свечку проглотила.
Ой. Я и забыла о заклинании света. По правде говоря, я не знала точно, как его снять, но говорить об этом Моппи было необязательно.
Я ответила:
Я наложила заклинание, конечно же. Могу отменить его в любой Я осеклась, уловив краем глаза какое-то движение. В следующий миг вокруг моего запястья затянулся усик тьмы, и я испуганно взвизгнула.
Что вылечит мамин кашель?
Чай с ромашкой! воскликнула я и выдернула руку.
Вопрос-щупальце уполз назад в тень. Но на его месте начала извиваться дюжина других, готовясь напасть. В ушах зазвучали их отчаявшиеся голоса:
Одежду какого цвета мне носить, чтобы он меня полюбил?
Кто крадёт мои редьки?
Как мне перестать по ней скучать?
Я развернулась лицом к Моппи:
Что происходит? Ты вроде сказала, что справишься с ними!
Я и справлялась! Она увернулась от чёрного усика. Соседские козы съели твои редьки!
Нельзя перестать по кому-то скучать! крикнула я.
Фиолетовый! добавила Моппи.
Ещё какое-то время мы отбивались от волны назойливых вопросов. Мой мозг неустанно работал, придумывая подходящие ответы, и в голове начало гудеть. Наконец стоящий вокруг нас гвалт начал стихать. Мне даже удалось сделать глубокий вдох.
Прозвучал последний вопрос:
Сколько куриц мне купить?
Тринадцать! выдохнула я.
И тишина. Я привалилась к холодному сталагмиту, не обращая внимания на покрывающую его слизь. Сил не осталось, но, несмотря на это, меня переполнял триумф. У нас получилось!
Моппи фыркнула:
И мастер Бетрис боится, что мы зададим нелепые вопросы! По крайней мере, мне бы никогда не пришло в голову спрашивать богиню о курицах.
Я хихикнула:
Или об украденных редьках. Ты остроумно ответила.
Козы едят всё подряд, с улыбкой отозвалась она.
Внезапно я почувствовала себя неуютно и странно. Моппи оставалась моей соперницей. Но что-то во мне хотело, чтобы из нас вышла отличная команда. Может