Но я останавливаю ее:
— Не снимай. Пусть сегодня у нас будет как в ту, первую, ночь.
— Хорошо, — с улыбкой соглашается Лена и, приподняв накидку, медленно снимает трусики.
ГЛАВА 4
Здесь нужно, чтоб душа была тверда;
Здесь страх не должен подавать совета.
Данте Алигьери
С утра начинается напряженная работа. Как для молодой пары — Наташи с Анатолием, — так и для нас с Леной. Дни загружены до предела,
компьютерное время распределено по минутам. Тренировки чередуются с теоретическими занятиями. За ними следует изучение и освоение различной
техники. Снова тренировки, снова теория, снова техника и так без конца. Гоняем мы молодых нещадно. При этом не щадим и себя. Поздним
вечером, когда мы сидим за ужином, Наташа с Анатолием начинают дремать прямо за столом и уходят к себе, едва волоча ноги.
А рано утром неугомонная Елена Илек с криком «Подъем! Толя! Наташа! Вперед! За работу!» выгоняет их из спальни на поляну. А там уже жду их
я. Утро начинается, как правило, либо с изнурительного тренинга, либо с изматывающей, многокилометровой пробежки по сильно пересеченной
местности.
После короткого завтрака мы немного отдыхаем, занимаясь теорией. Лена с Толей, я с Наташей или наоборот. Потом Лена забирает одного из них,
и они занимаются аутотренингом: учатся владеть своим телом. Я с другим занимаюсь технической подготовкой или стрельбой и единоборствами:
рукопашным боем и фехтованием. В этих случаях к нам в последний час присоединяется Лена со своим учеником. После обеда — снова теория, а
после нее — тренировки.
Кроме того, Лена ежедневно по два часа занимается с Толей и Наташей по программе морально-психологической подготовки. Даже мне жутковато
смотреть на те сцены, какие она умудрилась найти где-то в реальных Фазах. Молодежь бледнеет, краснеет и содрогается от ужаса и отвращения.
А Ленка покрикивает:
— Не отворачиваться! Уши не затыкать! Смотреть и слушать! То ли еще будет!
Из проволочек и каких-то кристаллов, сотворенных на синтезаторе, Лена монтирует сетчатый шлем. Надев его себе на голову и подключившись к
компьютеру через какое-то устройство, тоже самодельное, она каждый день по полчаса любуется замысловатыми фигурами, мельтешащими на экране
монитора и ежесекундно меняющими свой цвет. Я не могу понять смысла этой работы, а Лена молчит. Судя по всему, у нее что-то не получается.
Всякий раз она встает из-за компьютера весьма злой, чтобы не сказать свирепой. В норму она возвращается, изрубив саблей или истыкав шпагой
Наташу или Анатолия или избив кого-нибудь из них на тренировке по рукопашному бою.
Я не вмешиваюсь. Мне хватает своих забот. Мне надо добиться, чтобы тренажеры, имитирующие управление теми или иными техническими
средствами, создавали полнейшую иллюзию нахождения за пультом правления космического корабля, за штурвалом самолета, рычагами танка и так
далее. Это далеко не всегда удается. Но все это более или менее решаемо. Одно — более, другое — менее. Но вот одно транспортное средство
мне смоделировать никак не удается и никогда не удастся. Я даже и не пытаюсь это сделать. Самый совершенный компьютер, самая совершенная
программа не помогут ребятам освоить верховую езду. Тут уж я бессилен.
— Вы когда-нибудь ездили верхом? — спрашиваю я у них, совершенно не надеясь на положительный ответ.
Анатолий отрицательно качает головой, а Наташа неожиданно заявляет:
— Папка очень любил лошадей и, когда я училась в школе, брал меня с собой на ипподром.