Всего за 400 руб. Купить полную версию
Мы все помним страшную фразу: «Отвечать пойдет», которую учитель произносил стальным голосом. Все обычно вжимались в стулья, молясь, чтобы пронесло. Так вот, меня это почти не касалось. Меня не замечали. На первых партах сидят либо совсем уж отверженные личности, либо граждане с поведенческими проблемами. У меня были медали в обеих дисциплинах. На русском я безбожно списывала, изображая лютую офтальмологию, на химии валяла дурака, писала идиотские рассказы и непрерывно шутила. По физике получила итоговую тройку только потому, что соглашалась подметать класс после уроков. Училка пошла на такую сделку. То есть, по сути, единственное, что я вынесла из учебы в школе это умение подстраиваться под данного конкретного учителя, чтоб в итоге получить желаемый результат.
Мне ничего не нравилось. Меня ничего не интересовало. У меня не было ни одного любимого учителя. Это было сплошное мучение. Однажды, когда мать уехала в отпуск, я с чистой совестью прогуляла целый месяц и вообще в школе не появлялась. Сейчас пишу все это и удивляюсь: а чего я от своих детей-то хочу? Странно, что они вообще учатся.
В общем, школа, конечно, сделала все, чтобы отбить у меня интерес к любой учебе. Я была уверена, что на этом поприще ничего у меня никогда не получится, что делать мне за партой нечего, я только место там занимаю. Вон у меня вся семья умная, бабушка и прабабушка учителя математики, тетки врачи, а я не удалась. Прабабушка говорила: «Вот если бы я была твоей матерью» И грозно замахивалась куда-то в воздух, видимо, представляя себя в роли моей матери и мысленно выбирая мне меру пресечения за математический тупизм на горох меня поставить или розгами высечь. Прабабушка родилась при царском режиме и их там непрерывно то на горох ставили, то пороли нещадно. Я все это выслушивала и была очень рада, что вакантное место моей матери уже занято, а, следовательно, ни розги, ни горох мне не светят.
Но тем не менее, я тогда твердо верила в то, что на мне можно, в принципе, уже ставить крест. Или плюс, поскольку речь идет о математике Помните страшные предсказания: «А ведь у вас не всегда будет калькулятор под рукой! Как вы тогда будете считать?!». И я действительно думала: «Боже, как же я буду жить в этом жестоком ужасном мире, где под рукой никогда-никогда не будет калькулятора? Как я буду выживать?» Кто же мог предположить, что калькуляторов у нас будет сколько угодно Знаете, когда мне пригодился устный счет? Один раз в жизни. В Нью-Йорке. Я в уме посчитала сумму, которую мне надо было заплатить за пять хот-догов, быстрее, чем продавец этих самых хот-догов считал на калькуляторе. Он прямо опешил, решил, что я его обманываю и три раза за мной пересчитал. Не верил, что можно взять и умножить цену хот-дога на пять. И прибавить еще две колы. И дать без сдачи ровно столько, сколько нужно. Вот она где пригодилась, математика. Скажи мне тридцать лет назад, что я смогу так лихо без калькулятора все посчитать, я бы не поверила. Правда, если бы мне сказали, где именно я считала, и что именно я бы вообще в обморок рухнула. Мне, 15-летней ученице нижегородской средней школы сказали бы: «Да, Лера, будешь ты посередь города Нью-Йорка стоять и покупать пять хот-догов». Я бы сказала: «Вы белены, что ли, объелись?! Какой вообще Нью-Йорк, его не бывает, он в книжках только. Какие хот-доги, что это?! Подождите, а почему я их пять-то покупаю?». Тут, конечно, самое интересное бы началось. Потому что мне бы сообщили, что у меня будет четыре дочки, а я бы сказала: «Вы там идите себе мимо, и не говорите вот этой брехни! Тоже мне придумали, четыре ребенка». Ну и не стала бы учить математику, потому что все это неправда и так не бывает.
В общем, в старших классах мне пришлось перейти из лицея в школу попроще.
Спустя пару лет выяснилось, что в этой же школе учился мой будущий муж. И его попросили оттуда как раз в тот момент, когда я туда пришла. Мы на миллиметр разминулись тогда. Зато потом пересеклись Так пересеклись, что слов просто нет. Тогда нас, наверное, судьба уберегла, дала еще пару лет отсрочки.
Я всегда была чуть странная, скажем так. Слушала среди прочего группу «Кармен», уже тогда имея тягу к странным мужчинам в шароварах и с бородой. Одевалась тоже вполне себе неформально, но не потому, что как-то там следила за модой или хотела выделиться. Просто тогда не было ничего. От слова совсем. И выбирать не приходилось. Да и денег не было. В общем, носила, что придется. Набрела, например, на майку со Арнольдом Терминаторовичем Шварценеггером на груди. И ходила года три, не снимая, грудь моя выросла, перестав вмещать Шварценеггера и он потрескался раньше самого себя натурального. Или вот тетка моя купила своему мужу куртку джинсовую, она ему не подошла отдали мне. Я ходила в джинсовой куртке собственного дяди. Смотрелось это, конечно, страшновато. Но тогда все примерно так выглядели, плюс минус одинаково. Нет, кто-то, конечно, ходил, как девочка, в ботфортах, в капоре нормальном (знаете, такие шапки вязаные на манер трубы), в лосинах со штрипочками. Китайских таких, салатового цвета. А помните еще юбки-резинки, малиновые, зеленые и черные? А варежки из ангорки, в которых нельзя было трогать лицо ангорка оседала плотным слоем на бровях и губах и ее невозможно было снять с себя..
Вот у меня этого ничего не было. То есть, оно появлялось, но медленно. Когда остальные уже переходили на новый уровень моды. Например, все поголовно напялили норковые шапки и дубленки, а до меня штрипки только докатились и капор, который мне был в обтяг. Я выглядела в нем, как кошка, застрявшая в трубе. Одним словом модной я не была никогда.
В Нижнем в те годы все жили одинаково. У нас в классе был только один мальчик, родители которого имели возможность покупать ему жвачки. Он приходил в школу и хвастался этими жвачками и кохиноровскими ластиками, которые выглядели не хуже жвачки. На тридцать учеников всего один обеспеченный настоящими ластиками ребенок. Остальным учителей подкупить было нечем. У моих родителей не было ресурсов, чтобы как-то пропихнуть меня, надавить на какие-нибудь рычаги. Специальность у них не очень выгодная для этого была. Венеролог мать и анестезиолог отец. Хотя, если подумать Может, кто и из учителей и захаживал к маман. Но вряд ли, тогда лечение таких болезней с помощью специалистов было не очень популярным, народными средствами лечились, отмачивали себя в марганцовке.
В общем, я была как все, ничем не выделялась.
До конца школы я, как на костылях, доковыляла на своих тройках. И экзамены сдала, ничего выдающегося не совершив. Я не открыла пенициллин, не запустила андронный коллайдер. Родственных мне путей было два, но ни в мед, ни в пед поступать я не хотела. Нет, спасибо, давайте эта система бесконечные врачи и учителя на мне споткнется А куда мне идти дальше я не знала.
Не поступать никуда вообще было нельзя. Не было такой опции. В то время политика была какая? Если нет у тебя высшего образования, то в будущем прям петля или дворником. А если ты не хочешь никуда ну поступаешь, куда возьмут.
Если честно, была у меня одна идея театральное. Ну, потому что надо же было как-то в мирных целях использовать эту клоунаду, которой я занималась много лет, сидя за партой. И я понимала, что, по сути, ломания и кривляния были единственной областью, в которой я себя чувствовала, как рыба в воде. Но мать строго сказала: «Ты уверена, что хочешь всю жизнь стоять третьим зайцем в восьмом ряду в городском ТЮЗе? За эти три копейки, которые им там платят? Ты этого хочешь?». Я подумала, что в восьмом ряду не хочу точно и пошла на исторический факультет педагогического университета. На дневное не поступила, естественно, потому что для этого все-таки надо было учиться в школе.