За вас, Светлана! мягко улыбнулся Андрей Михайлович.
Счастливая Светлана ответила ему благодарным взглядом. Андрей Михайлович выпил водку и вкусно закусил её хрустящим огурчиком. На него хотелось смотреть. Сам его вид добавлял интерьеру уюта и какого-то волшебного домашнего тепла, какое не в каждом жилище сыщешь.
Андрей Михайлович промокнул салфеткой губы, и я понял, наконец, кого он мне напоминает. Барина. Не злого. Умного. Хорошего. Добрый барин.
Так вот, о Польше, сказал он, будто извиняясь за то, что так надолго завладел нашим вниманием, хотя за это извиняться, право слово, ему было совсем ни к чему. Я попробовал там блюдо, которое называется «фасолка по-бретонски». Ну, по названию понятно, что там присутствует фасоль. Но какая!
Андрей Михайлович покачал головой и посмотрел в потолок благоговейно.
Крупная, как слива. И очень вкусная. И всё это перемешано с мясом. Не с кусками мяса, а так, знаете ли, мясо распущено на волокна. И всё это в соусе, такое жиденькое, но не совсем. Оно выглядит как слишком густое первое блюдо. Чрезмерно густая солянка, к примеру. Или же как второе блюдо, куда влили излишек соуса. И этот вкус! Я до сих пор не могу его забыть! И если, прежде чем приступить к фасолке по-бретонски, для начала выпить водочки Именно нашей водочки, отечественной потому что польская водка это особый разговор, я вам сейчас расскажу, что такое «водка польская»
Я уже было изготовился слушать, как вдруг Светлана голосом негромким, но тоном решительным вдруг произнесла:
Андрей Михайлович! Извините! А ведь вы соседей наших хорошо, наверное, знаете?
И она этим вопросом будто на бегу рассказчика остановила. Как будто он налетел на какую-то преграду. Я думал, что Светлана размякла и забылась. А она всё так же пребывала в напряжении, как оказалось, и только ждала удобного случая, чтобы перейти к интересующей её теме. Не дождалась и безо всякой подготовки спросила, не дав рассказчику фразу до конца произнести.
Каких соседей? посмотрел Андрей Михайлович озадаченно.
Тех, что поблизости живут, сказала Светлана, и я видел, как она нервно теребит салфетку. Вы то письмо помните?.. Ну, которое Тогда
Что ещё одно прислали? приподнял бровь Андрей Михайлович, будто удивляясь настырности покойницы.
Нет. Но мне и одного письма достаточно, невесело улыбнулась Светлана. Мы вот с Женей приехали, кивнула она в мою сторону, чтобы поговорить с вами о наших соседях.
Кажется, Андрея Михайловича перспектива обсуждения отсутствующих здесь соседей совсем не вдохновляла. Потому что такие разговоры обычно называют сплетнями, а сплетничать благородному Андрею Михайловичу было не к лицу. Светлана тоже, наверное, обнаружила всю щекотливость ситуации и постаралась сгладить произведённый эффект.
Я тут дом купила, даже не поинтересовавшись особо, что за публика вокруг, сказала Светлана, будто извиняясь. Услышала, что приличные люди, и на этом успокоилась. А теперь даже не могу сказать, кто за забором рядом тут живёт.
Хотя бы ближайшие соседи, подключился я к разговору, чтобы поддержать разволновавшуюся Светлану.
Андрей Михайлович сказал неуверенно:
Здесь люди контактов друг с другом не поддерживают. Не многоквартирный дом всё-таки, вы поймите. Тут можно жить и месяцами своих соседей не видеть. Ну, по крайней мере, нос к носу не сталкиваться.
Но иногда случается, подсказал я. У вас тут целый населённый пункт. И наверняка приходится иногда собираться и сообща решать какие-то вопросы жизни вашего поселка. Что-то вроде собраний. Бывают ведь?
Честное слово, я всё это наугад сказал. И попал в точку.
Бывают, согласился Андрей Михайлович.
И вы своих соседей по участку видели, подсказал я ему добрым голосом следователя, видящего своего собеседника насквозь.
И снова Андрей Михайлович не решился мне перечить.
Видели, конечно, не очень охотно признался он. Издалека. Без особых контактов
Так кто тут со Светланой соседствует? подбодрил я его. Одних соседей я даже видел. Вы с одной стороны от Светланы. А они с другой. Мама с дочкой.
Да, там целая семья, кивнул Андрей Михайлович. У них ещё сын, он где-то учится, по-моему. Я думаю, что он студент. А глава семьи у них серьёзный человек. Такой основательный, и видно, что крепко на земле стоит, уважительно сказал Андрей Михайлович.
Бизнесмен? уточнил я.
М-м, может быть, не очень уверенно сказал Андрей Михайлович.
Но не бандит, надеюсь? вздохнула Светлана.
Нет-нет, он производит впечатление очень приятное. Какая-то основательность в нём чувствуется. Семья за ним как за каменной стеной, я думаю.
В его семействе могут быть шутники? спросил я.
Вы про то, что кто-то из его семьи написал это глупое письмо? О нет! Это невозможно! Сам он очень серьёзный человек. Я не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что он никакой не бизнесмен, а прокурорский работник, предположим. Есть в нём строгость какая-то. Нет, такой шутить не станет. И дети его тоже вряд ли. У такого отца не забалуешь. Сына своего он вообще в строгости держит, как мне кажется. А дочь и вовсе не способна на такое. И маленькая она, и
Андрей Михайлович замялся, пытаясь подобрать нужные слова, и я пришёл ему на помощь. Я ведь видел ту девочку.
Она больна, как мне кажется.
Да, подтвердил Андрей Михайлович, и было видно, как ему ребенка жаль. Ну и мать продолжил он после паузы. Ей при больном ребёнке, как вы понимаете, совсем не до шуток. Так что на ту семью я бы не грешил.
Хорошо, но есть ещё соседи, сказал я. Вот там, в той стороне, я указал рукой направление, кто живет?
Там семейная пара
Мне показалось, будто мой собеседник расстроился, и почти сразу я получил подтверждение собственной догадки.
Но я бы не хотел их обсуждать и давать характеристики, продолжал Андрей Михайлович. Потому что у нас с ними даже как-то был конфликт, и я здесь могу быть пристрастен.
Они конфликтные люди? насторожился я.
Этого я не могу знать.
Но вы же сказали конфликт.
Это был всего один случай. А по одному случаю никак судить нельзя.
Вы всё-таки расскажите, попросил я.
Обычная бытовая ссора, ничего особенного, неохотно сказал Андрей Михайлович. У нас тогда ещё не были разграничены участки. То есть границы были проведены, но заборы ещё не стояли. И вот эти люди, о которых я рассказываю, расчищали свой участок от сухостоя и весь этот деревянный мусор снесли к нам на участок. Не они сами, разумеется, а рабочие, которые у них работали. Я решил было, что рабочие сделали это по собственной инициативе, и отправился к хозяевам того участка. И у нас состоялся крайне неприятный разговор на повышенных тонах.
Я ни за что не поверю, что милейший Андрей Михайлович способен разговаривать с кем-то на повышенных тонах, и поэтому без труда распознал, как должна была звучать его последняя фраза, будь он человеком менее культурным. Он хотел сказать, что на него наорали и послали куда подальше.
Извините, но мне бы не хотелось обсуждать ни ту историю, ни этих людей, виновато посмотрел на меня Андрей Михайлович.
И я обнаружил, что домашняя атмосфера, до недавних пор витавшая над столом, уже куда-то испарилась. Мы ещё продолжали нашу позднюю трапезу, но уже не было ни прежней душевности, ни былого веселья, и Андрей Михайлович так и не поведал нам об особенностях польской водки, и очень скоро супруги-соседи засобирались восвояси. Мы со Светланой вызвались их проводить. Решили идти напрямик, через лес, чтобы не делать крюк. Было совсем темно, и Светлана принесла пару фонарей. Один фонарь взял я, второй достался Андрею Михайловичу, мы с Ниной Николаевной пошли вперёд, Андрей Михайлович шёл со Светланой где-то сзади. И могло никогда больше не представиться такого удобного случая, чтобы расспросить соседку о том, о чём я ни за что не решился бы заговорить в присутствии Светланы.