Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
А Мик мучился от ее неопределенного молчания. Сидя в кресле, он подался вперед и умоляюще, со слезами на глазах смотрел на Конни. И кто знает, что в нем сейчас преобладало гордыня ли, требовавшая, чтобы Конни подчинилась, или страх, что она и впрямь уступит его мольбам.
Мне нужно подумать. Сразу я не могу решить, сказала она наконец. По-твоему, Клиффорда можно сбросить со счетов, а по-моему нет. Вспомни только о его увечье
Чушь это все! Если каждый начнет козырять своими невзгодами, я могу козырнуть своим одиночеством. Я всю жизнь одинок! Пожалейте меня, разнесчастного, ну и далее в том же духе! Чушь! Если нечем больше похвастать, кроме увечий да невзгод Он внезапно замолчал, отвернулся, видно было лишь, как сжимаются и разжимаются кулаки в карманах брюк.
Вечером он спросил:
Ты придешь сегодня ко мне? Я ведь даже не знаю, где твоя спальня.
Приду! ответила она.
В ту ночь этот странный мужчина с худеньким телом подростка ласкал Конни, как никогда, страстно. И все же оргазма одновременно с ним она не достигла. Только потом в ней вдруг разгорелось желание, ее так потянуло к этому детскому, нежному телу. И неистово вверх-вниз заходили бедра, а Мик героически старался сохранить твердость не только духа, но и плоти, отдавшись порыву ее страсти. Наконец, полностью удовлетворившись, постанывая и вскрикивая, она затихла.
Но вот тела их разъялись, Мик отстранился и обиженно, даже чуть насмешливо сказал:
Ты что же, не умеешь кончить одновременно с мужчиной?! Придется научиться! Придется подчиниться!
Слова эти поразили Конни безмерно. Ведь совершенно очевидно, что в постели Мик может удовлетворить женщину, лишь уступив ей инициативу.
Я тебя не понимаю, пробормотала она.
Прекрасно ты все понимаешь! Мучаешь меня часами после того, как я уже кончил. Терплю, стиснув зубы, пока ты своими стараниями удовольствие получаешь.
Нежданные жестокие слова ударили больно. Ведь сейчас ей хорошо, ослепительно хорошо, сейчас она любит его, к чему же эти слова! В конце концов, она не виновата: он, как почти все нынешние мужчины, кончал, не успев начать. Оттого и приходится женщине брать инициативу.
А разве тебе не хочется, чтобы и я получила удовольствие? спросила она.
Он мрачно усмехнулся:
Хочется? Вот это здорово! По-твоему, мне хочется смиренно лежать, стиснув зубы и чтоб ты надо мной верховодила?!
Ну а все-таки? упорствовала Конни, но Мик не ответил.
Все вы, женщины, одинаковы. Либо лежите не шелохнетесь, будто мертвые, либо, когда мужчина уже устал, вдруг разгораетесь и начинаете наяривать, а наш брат знай терпи.
Конни, однако, не вслушивалась, хотя точка зрения мужчины ей в новинку. Ее ошеломило отношение Мика, его необъяснимая жестокость. Разве она в чем виновата?
Но ведь ты же хочешь, чтобы и я получила удовольствие? вновь спросила она.
Разумеется! О чем речь! Но поверь, любому мужчине не очень-то по вкусу, сделав свое дело, еще ждать, пока женщина сама кончит
Нечасто доставались Конни в жизни столь сокрушительные удары после таких слов ее чувству не суждено было оправиться. Нельзя сказать, что до этого она души не чаяла в Микаэлисе. Не разбуди он в ней женщину, она б обошлась без него. И прекрасно бы обошлась! Но коль скоро в ней все же проснулась женщина, стоит ли удивляться, что и она хочет получить свое в постели. А получив, питает самые нежные чувства к мужчине (как в эту ночь), можно сказать, любит его, хочет выйти за него замуж.
Пожалуй, Микаэлис нутром почувствовал ее готовность и сам же безжалостно разрушил собственные планы разом, словно карточный домик. А Конни в ту ночь похоронила свое влечение к этому мужчине, больше для нее не существовал вообще ни один мужчина. Жизни их разъялись, как и тела. Будто и не было никогда Микаэлиса.
Безотрадной чередой потянулись дни. Все пусто и мертво. Лишь однообразное, бесцельное существование; в понятии Клиффорда это и есть «совместная жизнь»: двое долго живут бок о бок в одном доме, и объединяет их привычка.
Пустота! Смириться с тем, что жизнь это великая пустыня, значит, подойти к самому краю бытия. Великое множество дел малых и важных составляет огромное число но из одних только нулей.
Глава 6
Почему в наши дни мужчины и женщины по-настоящему не любят друг друга? спросила Конни у Томми Дьюкса он был для нее вроде прорицателя.
Вы не правы! С тех пор как придуман род людской, вряд ли мужчины и женщины любили друг друга крепче, чем сейчас. И добавлю: искренне. Вот я, к примеру Мне женщины нравятся куда больше мужчин. Они храбрее, им можно больше довериться.
Конни призадумалась:
Но вы тем не менее никаких отношений с ними не поддерживаете.
Разве? А что я сейчас, по-вашему, делаю? Разговариваю с женщиной о самом сокровенном!
Вот именно разговариваете
Ну а будь вы мужчиной, удалось бы мне большее, нежели разговор по душам?
Нет, пожалуй, но ведь женщина
Женщина хочет, чтобы ее любили, чтобы с ней говорили и чтобы одновременно сгорали от страсти к ней. Сдается мне, что любовь и страсть понятия несовместимые.
Но это же неправильно!
А вам не кажется, что вода чересчур мокра? Что б ей стать посуше, а? Но она с нашими желаниями не считается. Мне нравятся женщины, я с ними охотно разговариваю, но я отнюдь не питаю к ним ни страсти, ни вожделения. Духовное и плотское во мне одновременно не уживутся.
А по-моему, никакого противоречия не должно быть.
Допустим, но зачастую в жизни все не так, как должно быть. Я в такие рассуждения не вдаюсь.
Конни снова задумалась.
Но ведь мужчины умеют и пылко любить, и говорить с женщинами по душам. Не представляю, как можно пылко любить женщину и по-доброму, по-дружески не разговаривать с ней о сокровенном. Не представляю!
Ну, знаете замялся он. Впрочем, если я начну обобщать, толку будет немного. Я могу ссылаться лишь на собственный опыт. Я люблю женщин, но влечения не испытываю. Мне нравится разговаривать с ними. И в разговоре, с одной стороны, достигаю близости, с другой отдаляюсь, меня совсем не тянет их целовать. Вот вам и противоречие. Но я, возможно, пример не типичный, скорее исключение из правил. Люблю женщин, но бесстрастно, а тех, кто требует от меня даже жалкого подобия страсти или пытается вовлечь в интрижку, тех ненавижу.
И вы об этом не жалеете?
С чего бы?! Ничуть! Вон у таких, как Чарли Мей, связей предостаточно. Но я им не завидую. Пошлет мне Судьба желанную женщину прекрасно! Раз такой нет или, может, я ее пока не встретил, значит, говорю я себе, ты рыбья кровь, и довольствуюсь очень сильной симпатией к некоторым женщинам.
А я вам симпатична?
Весьма! Хотя, как видите, нам и в голову не приходит целоваться.
Воистину! Хотя что ж в самом желании противоестественного?
Ну при чем тут это? Я люблю Клиффорда, но что вы скажете, если я брошусь его целовать?
А разницы вы не видите?
Собственно, в чем эта разница, взять хотя бы наш пример? Мы люди цивилизованные, половое влечение научились держать в узде, и притом в строгой. Понравится ли вам, если я начну, подобно разнузданным европейцам, хвастать своими «достоинствами»?
Мне бы стало противно.
Вот именно! А я если вообще меня можно отнести к роду мужскому пока не вижу соответствующую мне женщину и не ахти как страдаю. Потому-то мне хватает просто добрых чувств к женщинам. И никто никогда не заставит меня являть пылкую страсть или изображать ее в постели.
Что верно, то верно. Но нет ли в этом какой-то ущербности?
Вы ее чувствуете, я нет.
Да, я чувствую, что между мужчинами и женщинами какой-то разлад. Женщина в глазах мужчины потеряла очарование.
А мужчина в глазах женщины?
Почти не потерял, подумав, честно призналась Конни.
Оставим всю эту заумь, вернемся к простому и естественному общению, как и подобает разумным существам. И к чертям собачьим всю эту надуманную постельную повинность! Я ее не признаю!