Через минуту мы все, без исключения, уже были готовы к дальнейшим действиям.
«Композиция» вышла на славу. Не знаю, сумела бы Лида Конт без помощи моей секс-программы подобрать нужный ритм и амплитуду движений, да ещё
синхронизировать всё это на стоящих по бокам Виктора с Паулем. Но мне это удалось самым лучшим образом. Вдобавок я контролировала сразу
всех троих партнёров и делала именно то, что и нужно было в этот момент каждому из них и так, как это им было нужно.
Жанна, повизгивая от восторга, бегала вокруг нас и снимала эту сценку во всех подробностях: и общим, и средним, и крупным планом. А я,
почувствовав, что мои партнёры «готовы», «отпустила» их, и вся «композиция», обессилев, рухнула на бедного Томаса.
Подкрепившись, мы бросили жребий, и первому посвятить Жанну в нашу семью выпала честь Виктору. Он начал её раздевать, Веда стала снимать
эту сцену, а мы с Томасом и Паулем не стали терять зря времени. Картина, которую мы с Нэнси наблюдали на мониторе, повторилась один к
одному. Связанная по рукам и ногам и с кляпом во рту, наивная девица Моро уже давно не подавала никаких признаков жизни.
Моя очередь «посвящать» Жанну была третьей. Я уселась пониже в кресло и закинула ноги на подлокотники. Но едва Жанна опустилась на колени и
прикоснулась ладонями к моим бёдрам, как из холла раздался громкий голос:
— Жанна Трамп! Где вы? Вы нарушили предписание! Не прячьтесь, мне известно, что вы поднялись на этот этаж!
Мы все сразу узнали этот голос. Он принадлежал Ральфу Стернеру, самому вредному и самому занудному из дисциплинарных инспекторов. Пауль
недоумённо спросил Жанну:
— Ты же договорилась на сегодняшний день?
— Конечно, — ответила Жанна, поднимаясь с колен, — Но сегодня должен был дежурить Джон Вернер, с ним-то я и договаривалась. Видимо, они
поменялись, и Джон не предупредил Ральфа.
— Да хоть бы и предупредил! — воскликнула Веда, — Вы что, не знаете этого зануду? Господи, что с нами будет!
Все обречено переглянулись. Наша семья допустила серьёзное нарушение. Сегодня нас ждала минимум трёхчасовая беседа о трудовой дисциплине, а
потом часовые лекции дважды в неделю в течение месяца. Жанну же ожидало увольнение.
Меня словно взорвало. Мне глубоко было плевать на Жанну, Веду, Пауля, Томаса и Виктора, да и на саму Лиду Конт — тоже. Но такой поворот
дела напрочь срывал мою операцию, и получалось, что всей этой сексуальной экзотикой я занималась здесь впустую. Лида Конт куда-то
спряталась, осталась только хроноагент Катрин… Даже не хроноагент, а взбесившаяся девчонка Моро с обрывками пут на руках и ногах и
выплюнувшая изо рта кляп.
Если бы во мне оставалось хоть что-то от хроноагента, я бы быстро оценила и ситуацию, и последствия своих действий. Но у меня и в мыслях
этого не было. Я, повинуясь самому первому импульсу, выскочила в холл. Ральф Стернер, увидев Лиду Конт, представшую перед ним в одних
сапожках, удивлённо поднял брови и хотел что-то сказать, но я не дала ему открыть рот и отключила его быстрым, точным движением,
многократно отработанным на тренировках. Не успело грузное тело инспектора, обмякнув, опуститься на пол, как я, перехватив его за шею и
левое запястье, послала гипноимпульс, блокирующий его память за последний час. Теперь Ральф Стернер даже под пыткой не расскажет, зачем он
поднялся на этот этаж, и что с ним здесь произошло. Оглянувшись, я увидела, что моя семья в полном составе недоумённо выглядывает из
открытых дверей комнаты.