— Да уж, лучше! Пятьдесят старших офицеров завтра будут казнены. Всю команду линкора, около трёх тысяч человек, ждут кнут и шпицрутены; а
тех, кто выживет, пожизненная каторга.
— Что поделаешь? А ля гер, ком а ля гер, [Note6 - На войне, как на войне (фр.)] без потерь не бывает. Уж старшие-то офицеры знали, на что
шли, когда поддержали Балиньша. Что же касается команды, то она была обречена. Или линкор уничтожил бы Симеон, или его взорвал бы сам
Балиньш. Третьего было не дано.
— Но остаётся ещё одна проблема. Сам Балиньш. Завтра его отправят на Землю, в резиденцию Ордена. Там им займётся инквизиция, а знает он
много. Ты представляешь, чем это нам грозит? Не понимаю, почему он сдался, а не застрелился? Ведь Устав «Возрождения» однозначно
оговаривает такие случаи: «Живыми в руки Ордена не сдаваться».
Что касается меня, то я прекрасно знал ответ на этот вопрос. Сам-то Балиньш несомненно застрелился бы. А вот агент ЧВП делать этого не
стал. И понятно, почему. Ему-то судьба Балиньша совершенно безразлична. А сдавая его целым и невредимым инквизиции, он так или иначе
добивался желаемого результата. Не мытьём, так катаньем. Это был последний, прощальный выстрел ЧВП. Тут до меня дошло, почему задержали мою
эвакуацию из этой Фазы. Ай, да Магистр! Я невольно улыбнулся. Он не ошибся во мне, я всё проделал как нужно. А князь Джайл недоуменно
смотрел на меня.
— Что это ты улыбаешься? Тебе весело представлять нас с тобой на дыбе?
— Нет, князь, какое уж тут веселье. Просто я уже решил эту проблему. Перед вами, вы знаете, здесь был Богдан, и я имел с ним разговор.
Я передал Джайлу содержание нашей беседы, и тот удивлённо и недоверчиво покачал головой.
— И ты веришь ему?
— Верю! Верю, что он не идиот. Если он нарушит своё слово, то раскрутится механизм репрессий, и Флот будет обезглавлен. С кем он пойдёт в
бой против Цефея? Нет, адмирал, пока идёт война, а она идёт уже Бог знает сколько столетий, и Бог знает, когда она кончится; мы в
относительной безопасности. Тем более, что я сумел убедить Богдана, что офицеры Флота не менее надёжны, чем его Гвардейский Легион. Ведь ни
один корабль не поддержал Балиньша! А мой пример?
— Да, уж! — Джайл усмехнулся, — Ты и это предусмотрел и проделал всё как нельзя лучше. Хватит держать тебя в штабе Флота. Пора вводить тебя
в состав руководства вместо Балиньша. Но наши планы теперь всё равно придётся радикально пересматривать.
— Несомненно. И чем скорее, тем лучше.
— Вот этим мы и займёмся, когда ты выйдешь из госпиталя. А сейчас отдыхай и поправляйся.
Когда мы с Магистром и Катрин подводили итоги операции, кто-то вызвал Магистра на связь. Он механически включил терминал, и на мониторе
появилось лицо Старого Волка. Магистр от удивления поперхнулся глотком кофе, а Старый Волк невозмутимо поздоровался и коротко спросил:
— Кто это сделал?
Я привстал и представился:
— Генрих Краузе, хроноагент экстракласса, к вашим услугам.
Старый Волк с любопытством посмотрел на меня, вздохнул и пробормотал:
— Генрих Краузе. Я запомню вас. Вообще-то я думал, что у вас на такое способны только два человека. Выходит, я заблуждался.
— Это вполне естественно, — ехидно сказал ему Магистр, — Что вы о нас знали? Да ничего, кроме того, что мы постоянно вмешиваемся в вашу
деятельность и срываем ваши далеко идущие планы.