Решение напрашивалось само собой: должны идти ребята из той же пятёрки. Да вот только согласятся ли они? Я прекрасно понимал,
почему начштаба так на меня смотрит. Две недели назад вышел приказ об увольнении в запас нашего призыва, «дембельский приказ». Теперь майор
уже не мог просто приказать: «Пойдёшь ты и такие-то». Он ждал моего решения.
— Я поведу пятёрку, — сказал я.
— Но ведь… — начал, было, начштаба
— А кто ещё там сможет пройти, Александр Кузьмич? Посылать туда молодняк? Вам что, хочется писать родителям: «Ваш сын пропал без вести»?
— Ну, что ж. Я так и думал, что ты примешь именно такое решение. Кого возьмёшь с собой?
— Поговорю со стариками.
— Только учти, для вас это дело сугубо добровольное.
— Ясное дело. Возьму только тех, кто согласится. Дайте мне слепыша.
«Слепышом» мы называли карту предполагаемого района выхода, но без каких-либо условных обозначений и более крупного масштаба. Надо было
принять меры предосторожности, чтобы никто, даже случайно, не узнал: куда именно планируется выход.
Я не мог точно сказать, как в этих обстоятельствах поступил бы Владимир Лавров, скорее всего, он принял бы такое же решение. Но я, Микеле
Альбимонте, прибыл сюда и временно стал старшим сержантом Лавровым, исполняющим обязанности командира взвода разведки, для того, чтобы
исключить всякие случайности. Слишком много здесь ставилось на карту, и майор Лукьяненко нисколько не сгущал краски, он и сам до конца не
знал ещё какие гибельные могут быть последствия в случае неудачи. Задача была далеко не простая. Когда я на карте прикидывал маршрут, я ещё
раз вспомнил, как обыгрывал его, моделируя на компьютере. И сейчас, мысленно представляя участки китайской территории, я вспоминал; как
мельтешили картинки, как раздваивались и даже троились изображения. Всё это говорило о том, что в этой операции очень большую роль будет
играть элемент случайности. В таких ситуациях всё зависит от агента, от уровня его подготовки, способности контролировать обстановку и
хладнокровно выкручиваться из нестандартных ситуаций. Без ложной скромности я мог сказать, что в настоящее время в Монастыре таких
хроноагентов можно было пересчитать по пальцам одной руки. И я был в их числе.
В казарме я собрал «стариков», с которыми Лавров весной ходил на этот участок, и мы прошли в канцелярию пятой роты. Там сидел старшина
миномётной батареи и корпел над какими-то таблицами. Под потолком слоями стлался сигаретный дым.
— Витёк, передохни и покури где-нибудь в другом месте. Нам потолковать надо, — сказал я.
— Понял, разведка, — Виктор Бондаренко поднялся из-за стола и потянулся, — Посекретничайте, я вам мешать не буду.
Подождав, пока он выйдет, я разложил на столе «слепыша» и тупым концом карандаша обвёл район предстоящего поиска.
— Узнаёте?
— Как не узнать, — ответил за всех Гриценко, — Еле ноги оттуда унесли. До конца дней своих помнить буду. А что, Старый, опять туда, к волку
в зубы?
— Туда, Вася, туда, — подтвердил я, — Только сейчас дело предстоит веселее чем прежде.
Я коротко обрисовал обстановку и задачу, поставленную начштабом. Ребята призадумались. Цыретаров достал пачку сигарет и протянул нам. Это
была «Прима» Рижской табачной фабрики.