Бросил критический взгляд на сапоги и бляху ремня. Они
блестели. Хорошо. К начальнику штаба батальона надо являться в достойном виде.
Майор Лукьяненко сидел над картой. Когда я вошел, он быстро свернул её, чтобы вошедший не увидел, что на ней нанесено. Но я сразу понял,
что майор изучал карту сопредельного района Китая. Значит, опять готовится выход на ту сторону.
— Товарищ гвардии майор! Старший сержант Лавров…
— Присаживайся, Володя, — пригласил он меня, указывая на стул рядом с собой.
Вне строя и, особенно, с глазу на глаз мы с ним всегда называли друг друга без званий, учитывая, естественно, разницу в возрасте. Я присел
и кивнул в сторону карты.
— Что, Александр Кузьмич, опять за Аргунь?
— Да, Володя, туда, — подтвердил майор и развернул карту, — Знаешь этот район?
— Знаю, — ответил я, присмотревшись, — Ходил здесь.
— Это хорошо, что ты там ходил. А кто ещё из твоих ребят там был?
— Корнеев был, Гриценко был, Васильев был, Цыретаров, Ягомост. Вот, пожалуй, и все. Я тогда ходил старшим пятёрки, а командиром был капитан
Свиридов.
— Я помню, — Лукьяненко задумчиво посмотрел на меня, — Посоветуй, Володя, кого сейчас туда отправить?
— А что за задача, Александр Кузьмич?
— Смотри. Вот здесь, по данным спутниковой и агентурной разведки, сосредотачивается дивизия усиленного состава. Одна из трёх, переброшенных
на наш участок за последнее время. Аргунь в этом месте мелкая, берега для форсирования удобные. Представляешь, что получится, если они
ударят? Наш полк приграничный укрепрайон не удержит, придётся отходить на вторую линию обороны. А это даст им возможность закрепиться на
этих сопках и создать плацдарм для наращивания сил. А если они потеснят нас вот до этого рубежа, то тут естественный рельеф позволит им
создать такую оборону, что их оттуда придётся только ядерными ударами выковыривать. То, что они устроили нам в июле, было всего-навсего
разведкой боем.
— И где же выход?
— Подтянуть сюда танковый полк и дивизион залпового огня. Якобы на учения. Но, сам понимаешь, такие манёвры без особых к тому оснований не
производятся. К тому же они не могут стоять здесь слишком долго. Надо, чтобы они оказались здесь в нужное время, если, конечно, это
потребуется. Отсюда — задача: надо выяснить состав передовой дивизии, степень её готовности и оценить ориентировочно время, к которому она
может нанести удар. Лучше всего было бы взять хорошего языка.
— Языка, — машинально повторил я и внимательно посмотрел на карту.
Район, куда предполагался выход, был весь изрисован значками, обозначающими расположение китайских частей, вплоть до отдельных батальонов,
складов, линий связи и минных полей. Сунуться туда пятёркой было всё равно, что влезть в берлогу к зимующей медведице. Я прикинул
предполагаемый маршрут (впрочем, неизвестно ещё, какой маршрут разработает офицер из штаба армии) так, чтобы незаметно миновать
многочисленные сторожевые посты и кордоны китайцев. Путь получался долгим и извилистым. Да ещё и минные поля. Впрочем, разведчики мы или
саксофонисты? Если мы не сможем пройти, то кто пройдёт? Но пройти сможет только тот, кто уже бывал там и знает местность. Этот район был
сложен и опасен ещё полгода назад, когда мы ходили туда весной. А сейчас, когда там появились эти дивизии, он стал в три раза сложней и
опасней.