В качестве носителя моей
Матрицы, объекта внедрения, мы выбрали Бориса Гришина. Мы у себя ведём наблюдение за другими параллельными Мирами, мы называем их Фазами, и
при необходимости можем вмешаться, предотвратить катастрофу, помешать развязыванию войны, остановить внедрение опасного изобретения или
способствовать полезному делу. Вот, к примеру, как сегодня. Скажу сразу, вами заинтересовались не только мы, но и наши противники. Они
считают, что открытие параллельных Миров-Фаз и установление контакта с нашей организацией противоречит их высшим целям. В принципе, их
цели, в конечном счете, благие. Но вот средства, к которым они прибегают для их достижения… Вас они сегодня хотели просто убить. Да-да,
майор, этот киллер такой же Вадим Чесноков, как и я, Борис Гришин. Я не знаю, как его зовут по настоящему, но это и несущественно. Главное,
я выполнил свою задачу и помешал ему выполнить свою. К слову, если бы нам потребовалось заморозить вашу работу, отстранить вас от неё, мы
не стали бы прибегать к столь радикальным методам, как наши противники. Да, за жизнь этой личности можете не беспокоиться. Я не имею в виду
Чеснокова, в которого он был внедрён, киллеру и смерть соответствующая, здесь на нашей стороне и мораль, и закон. Матрицу этого агента
успели считать, и сейчас он в своей штаб-квартире наблюдает нас и кусает от злости локти. Пусть покусает.
Все молчали и напряженно слушали меня. Бакаев — заинтересованно, Пелудь — недоверчиво, девушки — изумлённо. Они раскрыли рты и ещё шире
распахнули глаза. Один Виктор Золотарев воспринял мои слова спокойно, словно давно ждал чего-то в этом роде.
— Я верю вам, Андрей. Верю безоговорочно. Я давно уже говорил Николаю, когда он рассказывал о своей работе, что должны существовать не
только параллельные Миры, но и организация, подобная вашей, которая возьмёт на себя связь между этими Мирами и контроль за событиями в них.
— Это получается, вроде, как служба безопасности в параллельных Мирах? — спросил Пелудь.
— Что-то в этом роде, — согласился я, — И должен сразу предупредить вас, майор. Поскольку работы Николая Петровича ещё не завершены, наши
противники наверняка не остановятся после первой неудачной попытки. Надо будет ужесточить меры безопасности.
— С ним ужесточишь, как же! — усмехнулся Пелудь, — Вроде всё рассчитано, всё предусмотрено, а он вон что вытворяет. Хорошо, что вы
вмешались.
— Ну, а для того, чтобы всё это завершилось как можно быстрее, и угроза миновала, мы сделаем вот что. Девушки, мне нужна бумага.
Светлана вскочила и, постукивая высокими каблучками, вышла в другую комнату. Вернувшись, она протянула мне пачку писчей бумаги. Я
поблагодарил, освободил угол стола и достал ручку.
— Николай Петрович. Сейчас я напишу несколько уравнений темпоральной математики и хронофизики. Они помогут вам завершить работу в ближайшие
дни. Вы и сами вплотную приблизились к ним, но без моей помощи провозились бы с ними ещё около года. А теперь, когда ваша работа будет
опубликована, наши противники оставят вас в покое.
Пока я писал; Пелудь, для которого темпоральная математика и хронофизика были понятны даже чуть меньше, чем вавилонская клинопись; два раза
выходил на кухню покурить и оттуда с кем-то разговаривал по сотовому телефону. Бакаев смотрел на ряды уравнений, выходящие из-под моего
пера, внимательно и время от времени кивал головой; врубался, значит. Девушки смотрели не на уравнения, в которых они разбирались чуть
больше Пелудя, а на меня.