игумен Варлаам - Тритоновы очки. Сказки стр 9.

Оказалось, он тоже кому-то нужен!

И можно было не завидовать ни пурпурной эхинацее, на которой каждый день сидели по два шмеля сразу, ни мохнатому васильку, в тычинках которого резвились блестящие мошки, ни лиловому колокольчику, из которого по утрам бабочки пили свежую росу. Анфиру нравилось отдавать то, что он имел, и доставлять радость. «Как солнце дарит нам свой свет и тепло,  думал он,  так и мы должны делиться с ближними тем, что имеем!»

«Какое счастье, что есть солнце!  вторила мыслям цветка восторженная пчёлка.  Всё живёт благодаря ему! Когда нет солнца, я даже не вылетаю из улья».

Они теперь постоянно разговаривали. Пчёлка рассказывала, что собирает дань не для себя, что воспользуется из собранного лишь самым малым. И у Анфира появлялась решимость жить так же самоотверженно, как эта прекрасная пчёлка. Он понял, что радость жизни не в том, чтобы любовались тобой, и не в том, чтобы ты кем-то восхищался, а в том, чтобы жить ради других.

После встреч с пчёлкой Анфир чувствовал в самой своей сердцевинке какое-то тепло. Отдавая, он получал. Причём то, что не смог бы приобрести сам, ценой собственных усилий. Все, кто оказывался рядом с ним, стали замечать исходящее от него свечение. Будто Анфир сам стал маленьким солнышком и светился тихим, мягким светом, излучая своё тепло. Всё больше стало приходить к нему добрых девочек, прилетать красивых бабочек, виться вокруг золотых пчёлок

И даже хорёк приходил уже не к полыни, а к Анфиру. Он искал понимания, пытался ему что-то объяснять (вон как Анфир слушает пчёлку!), но цветок всего лишь терпел присутствие хорька.

«Как же так?  однажды подумал Анфир.  С кем мне приятно быть, с тем я разговариваю, внимательно слушаю, стараюсь чем-то помочь. А кто у меня симпатии не вызывает, того только терплю. Правильно ли это?..» И с этого дня Анфир старался вникнуть в невнятное бормотание хорька, понять его

Приполз к Анфиру и Паук.

Он выбрался из мрачного леса, куда редко попадало солнце. Там царили сырость, серость, росли бледные поганки и копошились мокрицы. Пауку не очень нравилось жить среди этого мрака, он тоже тянулся к свету. Эта тяга, правда, не мешала ему растягивать свои сети и ловить в них беспечных мушек, а потом с аппетитом ими закусывать

Общение с пчёлкой изменило Анфира, и он захотел со всеми быть в добрых, доверительных отношениях, со всем миром. Открылся он и навстречу Пауку, видя стремление того подружиться. Ведь сам Анфир тяжело переживал, когда ему кто-нибудь нравился, а сблизиться с ним не получалось.

И Паук сразу же полюбил Анфира.

Полюбил так сильно, что не мог жить без него. И захотел, чтобы такой изящный, светящийся цветок принадлежал только ему! Чтобы только он, Паук, мог смотреть на него, любоваться его совершенством, согреваться его теплом. И чтобы никто больше не имел доступа к красоте Анфира!

Паук попытался опутать цветок своей паутиной. Нет, не потому, что он такой плотоядный и сластолюбивый. Он благородный ценитель красоты! Он ни одним коготком не дотронется до Анфира! Ни одна царапина не появится на его нежных лепестках. Он будет оберегать цветок от стихий, от ветров и ураганов

Нет, ну, пчёлку, конечно, он прикончит одним укусом, когда та прилетит нектаром побаловаться. Потому что нечего!..

Паук хорошо видел, что с пчёлкой Анфир сразу веселел, расправлял густо розовеющие лепестки, наполнялся ярким светом. Это было для Паука болезненно. Он ревновал!

А тут ещё сорока-пустобрёха прилетела и рассказала ему про розовощёкого пастушка, про сладкоголосого тетерева, про тут она добавила и от себя того, чего не было.

Паук страшно запереживал, побрёл в лес, нашёл мухомор и напился его дурманящего сока. Потеряв разум, он полз, заплетаясь всеми своими колченогими лапами, и бубнил:

 Он недостоин меня! Нашёл с кем дружить! С какой-то суетливой козявкой-пчёлкой И зачем этот хорёк постоянно крутится возле него?! Не к полыни же он приходит!.. А уж увлечься болваном-тетеревом! Да он только на жарко́е и годится!.. А эти ненормальные девчонки, которые каждый день бегают пялиться на цветок! Свет им, видите ли, полюбился «Солнышко ты моё»,  передразнил Паук девочек, скорчив гримасу.  Тьфу, дуры непроходимые!..

И правда девочки приходили к Анфиру. И та девочка, которая когда-то пыталась вырвать его из земли, часто теперь прибегала посмотреть на необычный цветок. Она видела, как он расцветал, менялся, порой даже светился, и поняла, что родители были правы. У неё в комнате Анфир так дивно не расцвел бы

И, главное, поняла девочка, не всё то, что кажется добром, добром и является!

Паук, шатаясь, подполз к Анфиру и попробовал взобраться по длинному стеблю. Но, с трудом добравшись до первого листочка, зацепился за него и рухнул на землю.

 Ты всё равно будешь моим,  бормотал Паук, лёжа на спине и беспомощно перебирая лапками.  Я попрошу попрошу солнце, чтобы оно опалило твои прозрачные лепестки, и тогда ты сам попросишь меня сплести вокруг тебя паутину!

Пробегавший мимо хорёк с насмешкой посмотрел на Паука и испустил в его сторону такое зловоние, что Анфир, не выдержав, отвернулся.

«Я такой же цветок, как сотни других,  размышлял Анфир.  Почему же именно я всегда оказываюсь в центре событий? Почему вокруг меня и во мне самом кипят такие страсти? Наверное, я считаю себя лучше других: раз выше всех, значит, усерднее всех тянусь к солнцу. Но ведь солнце светит для всех одинаково, как же я могу быть лучше других?»

И ещё понял Анфир, что если он кому-то и светит, то лишь потому, что является проводником солнечного света. Надо стараться, независимо от внешних обстоятельств и внутренних переживаний, быть всегда в контакте с солнцем. И не мешать солнцу светить через нас другим.

Окружающие тянулись к нему, потому что чувствовали этот солнечный свет.

И каждый, кто тянулся к высокому необычному цветку, что-то приобретал и изменялся к лучшему.

А издалека казалось, что на краю поля просто растёт яркий высокий цветок.

Сверчок

Жил на свете Сверчок.

У него была маленькая ореховая скрипка, которая висела над его кроватью. Время от времени он брал её в руки, начинал что-то наигрывать, но быстро прекращал, поскольку считал себя неспособным. Он очень любил музыку особенно ту, которая неведомым образом порой начинала звучать в его сверчковой душе.

Когда он был маленьким, его, как и всех других сверчков, учили скрипичной премудрости. Но, в отличие от собратьев, он никогда не мог повторить того, что от него требовали учителя. Это их сначала удивляло, ведь все сверчки скрипачи от природы, потом стало раздражать. Юный Сверчок иногда пытался изобразить что-то своё, но из-за неумения играть у него ничего не получалось. В конце концов преподаватели отказались от занятий с ним.

Так и остался Сверчок неучем.

Повесил скрипочку над кроватью и стал заниматься домашними делами.

Не всем же на скрипках играть!

Он колол дрова и топил печку, носил воду и разгребал перед домом снег. Это устраивало всех, потому что домочадцы были заняты своими серьёзными делами. Отец играл на скрипке в оркестре и возвращался вечером домой усталый. Мать сновала по магазинам, обеспечивая семью пропитанием и всем необходимым. Бабушка в основном сидела дома, но тоже не теряла активности. Она с неувядающим интересом обсуждала по телефону с подругами-пенсионерками музыкальные новости: где какие прошли концерты, кто как сыграл и кто что об этом думает. Сестра ходила в школу и обучалась музыке. Пока что у неё получалось

Иногда наш Сверчок грустил оттого, что не умеет играть на скрипке, но утешался тем, что музыка звучит внутри него. Это случалось в краткие минуты свободы свободы не только от дел, но и от всех попечений, которые постоянно заполняли его сознание. В такие минуты музыка звучала внутри него так настойчиво, что он в порыве самозабвенной радости брал свою ореховую скрипочку и начинал играть.