Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Какой невзрачный Ты кто? строго спросила она, когда он, едва поднявшись над землёй, повернулся к ней, ища тепла и ласки.
Но юный стебелёк всё равно тянулся к матери. Увы, чем могла она помочь ему? Склонить к нему свою увядающую, с поблекшими лепестками голову? Сказать доброе напутственное слово?..
Да, слово могла сказать. И сказала:
Мы растём не потому, что такие способные к росту, эта способность заложена в каждом семечке. И не потому, что такие красивые, есть цветы и покраше! А потому, что светит солнце и животворит нас своими лучами. Тянись к солнцу!
Маленькому Анфиру хотелось тянуться к матери ведь все малыши тянутся к своим родителям, но мать была строга и неумолима, словно неродная.
И Анфиру ничего не оставалось, как жить самому на краю огромного поля, на котором там и сям росли тысячи подобных Анфиру цветков и тысячи тысяч других: васильков и одуванов, иван-чая и колокольчиков, чертополоха и цикория
Когда Анфир вырос и стал выше окружающей травы, его начали замечать. Обращали внимание на длинный тонкий стебель, на изящные лепестки, менявшие окраску и в течение дня, и ото дня ко дню, на солнечно-жёлтую с чёрными крапинками сердцевинку, светящуюся под небесными лучами.
Возвышаясь над низкорослыми цветами и травами, Анфир более других был подвержен стихиям. Иногда жестокие порывы ветра так трепали его голову с закрытыми лепестками, будто пытались вырвать цветок с корнем. Тяжёлые капли грозового дождя прибивали её к земле, чтобы она никогда больше не возвышалась над другими. Но заканчивался ливень, выглядывало обновлённое, будто умытое солнце, и дыхание новой жизни возвращалось к Анфиру. Он вновь тянулся к небу и распахивал свои переливающиеся лепестки навстречу солнцу!
Что это?! однажды воскликнула проходившая мимо девочка, продолжая держаться за руки папы и мамы. Такая красота пропадает!
Девочка была очень добрая и действительно думала, что цветок в поле может погибнуть. Ей захотелось сорвать его, принести домой, поставить в хрустальную вазу и продлить его жизнь не дать умереть красоте.
Этот цветок не сможет расти в комнате, уговаривали девочку родители. Он зачахнет
Ничего не зачахнет, упрямилась девочка. Я буду ухаживать за ним! Менять каждый день воду, подрезать стебелёк Это в поле ему смерть!
Родители с трудом увели дочь от цветка.
Но едва они дошли до леса, как девочка, сделав вид, что кроме предстоящего сбора грибов её ничего не интересует, улизнула от них и вернулась к цветку. Она попыталась вырвать его стебель из земли, но, на счастье, у цветка оказались глубокие корни, и все попытки вырвать его оказались тщетными.
Тут подоспел отец и оттащил непослушную дочь от цветка.
«Какая злая девочка», подумал Анфир, приходя в себя от страха и боли.
Когда рядом с ним проросла полынь, он обрадовался: «Теперь я буду не один, и на меня не каждый посмеет наброситься!»
Полынь появилась рядом нежданно-негаданно и, по причине внутренней своей горечи, всегда была всем недовольна.
Ну, что ты растопырил свои лепестки! выговаривала она Анфиру, если тот тянулся к солнцу.
Чего понурился! упрекала она, когда цветок к вечеру закрывался.
Анфир кротко терпел нескончаемые претензии соседки.
Однажды хорёк, который всегда бродил в одиночестве, не зная, куда приткнуться, почему-то решил выказать своё особое расположение полыни. Увы, как он ни подступался к ней, кроме горечи, ничего не получал. Тогда, сердито испустив зловонный дух, хорёк убегал.
Однако на следующий день приходил снова.
В один непрекрасный день на поле появилось стадо коров. Они лениво передвигались, поглощая на своём пути клевер, тимофеевку всё, что повкуснее. Долговязый цветок не вызвал ни у одной из них аппетита, но своими тяжёлыми ногами да боками они чуть не пришибли Анфира.
Вот, торчишь на ветру, эдак недолго и голову потерять! попрекнула его полынь.
Анфир не ждал от неё ни жалости, ни сочувствия.
Тем более что полынь была права: он действительно потерял голову.
Дело в том, что пастух, пасший коров и коз, не был обычным деревенским пьянчужкой, которого нанимали на лето. Он, конечно, не проходил мимо угощений и развлечений, но у него было редкое для сельского паренька пристрастие: он по-настоящему любил цветы.
Казалось, он любил каждый цветок, что рос на поле!
Подолгу рассматривал он их, получая от этого явное наслаждение, вдыхал их аромат, любовался ими
Рассматривал пастух и Анфира. Но не столько пастушок восхищался цветком (попадались ему и покраше!), сколько сам он полюбился цветку! Теперь всякий раз, как начинал светлеть край неба, куда по утрам поворачивалась голова цветка, он ждал появления пастуха. Анфиру хотелось показать ему свои разноцветные лепестки то нежно-розовые, то густо-бордовые. Хотелось, чтобы пастушок подольше задержался возле него, чтобы прогнал назойливых телят, которые так и норовили затоптать его!
Увы, чем больше цветок был поглощён думами о пастухе, тем меньше получал он животворящего воздействия солнца, и чах!
«Нет, так дело не пойдёт, решил Анфир, скоро я окончательно погибну».
И он снова стал стремиться к солнцу, лишь поглядывая порой на пастуха, когда тот проходил мимо или склонялся над другим цветком, чтобы сорвать его, покрутить недолго в руках, понюхать и бросить.
«Как хорошо, что я не оказался в числе цветов, полюбившихся пастуху! сделал вывод Анфир. А то и мне не миновать бы печальной участи».
Полынь же высказала Анфиру всё, что думала о пастухе, о нём самом, а заодно обругала и некстати появившегося хорька.
Однажды, сияющим утром, Анфир услышал необычное пение сладостное, манящее, волнующее душу. Цветок крутил головой, расправлял лепестки, чтобы лучше слышать, а заодно и увидеть певца. Но тщетно!
Так продолжалось несколько дней, пока на опушке, недалеко от края поля, где рос Анфир, не появился тетерев.
У него было всё: горделивая осанка, сильный голос, яркая внешность. Анфиру очень понравились его красные пёрышки над глазами, пушистый, в шикарных перьях, хвост.
Но главное пение!
Однако тетёрки почему-то не спешили слетаться на его призывы. И тетерев стал принимать восторги Анфира. Он ежедневно прилетал на край поля и радовал цветок своим пением.
Когда тетерев пел, издавая чистый гортанный звук, у него сами собой расправлялись крылья. И хотя он не взлетал, но, казалось, парил над полями и лесами, над всеми цветами, зверями и даже птицами! Он высоко задирал голову, распушал свой роскошный хвост и вальяжно водил корпусом из стороны в сторону. Анфир зачарованно смотрел на тетерева, восхищаясь им: «Ах, как самозабвенно он поёт! Какой голос, какая стать!»
Но неопытный цветок опять ошибался. Тетерев даже во время токования думал только о себе, наслаждался только собой и ждал того же от своих слушателей.
Солнце опять не радовало Анфира. Ему хотелось только слушать пение тетерева всегда, вечно! Цветок забыл наказ матери, что надо тянуться к солнцу, ведь лишь оно даёт жизнь.
Да ну, какая жизнь без тетеревиного пения!
Нет, Анфир не думал отворачиваться от солнца, прятаться от его лучей, но новый объект обожания приносил ему больше радости, и тяга к нему была сильнее.
И как знать, чем закончился бы этот новый «роман» любвеобильного цветка
Если бы вдруг не прилетела к нему пчёлка.
Её появление было стремительным, ненавязчивым и столь приятным, что у Анфира сразу пропал интерес и к круглолицему пастушку, и к певуну-тетереву.
И уже ни бредовые речи хорька, привычно пререкавшегося с полынью, ни его тяжёлый дух больше не утомляли Анфира.
Пчёлка прилетала теперь постоянно и, садясь на солнечную сердцевинку цветка, с энтузиазмом принималась трудиться. Она копошилась в лепестках, щекотала их, собирая сладкий нектар, и цветок, млея от удовольствия, становился всё ярче и богаче красками.