— Сиди, сиди! Нары еще головой снесешь, чинить придется. Держи, гвардии капитан, и принимай звено. У тебя, Волков, в третьем звене —
сплошной молодняк, вот пусть он их и учит.
— А Злобин с кем летать будет, товарищ генерал? — встревоженно спрашивает Сергей.
— Ишь, как за друга переживает, — смеется комдив. — Волков, это уже твоя забота.
— Из третьего звена переведем младшего лейтенанта Шорохова. Слышишь, Геннадий, с сегодняшнего дня ты — ведомый Злобина.
— Понял, командир, — отзывается молоденький парнишка, прибывший в полк десять дней назад.
— Вот и решился вопрос. Давай, комэск, пакуй свое хозяйство, и пойду я.
Мы сворачиваем карты и схемы, генерал забирает их, встает и вдруг, словно внезапно вспомнив, говорит:
— Вот дьявол! Чуть не забыл.
Он достает из кармана какую-то бумагу, разворачивает ее и читает:
— Указ Президиума Верховного Совета СССР и Ставки Верховного Главнокомандования от 12 сентября 1941 года. За выдающиеся заслуги в борьбе с
немецко-фашистскими захватчиками и самоотверженный ратный труд присвоить звание Героя Советского Союза… — генерал пропускает несколько
строк, — гвардии майору Волкову Владимиру Геннадьевичу — командиру эскадрильи 2-го гвардейского истребительного полка. Подписано: Калинин,
Сталин.
Мы ошеломленно молчим. Конечно, мы знали, что Волкова представили к званию Героя, но никто не ожидал, что это будет так скоро. А генерал
складывает листок, прячет его в карман, затем не спеша достает из того же кармана две коробочки и прикрепляет к гимнастерке Волкова Золотую
Звезду и орден Ленина.
— Поздравляю, комэск! Носи с честью!
— Служу Советскому Союзу! — отвечает Волков.
— Раньше таких, как ты, в Кремль за наградами вызывали, а теперь — война. По-полевому приходится. Ты теперь в полку — второй Герой и,
уверен, не последний. Злобин, ты что там скромно стоишь? Вторую шпалу я тебе не дам, а представление на Героя в штаб фронта уже отправил.
Сейчас оно у самого Жукова.
— А меня-то за что, товарищ генерал? — удивляюсь я.
— Видали скромника! Третий десяток распечатал, а все кокетничает: недостоин, мол. Ну, гвардейцы, до свидания. Будете сегодня обмывать — не
перестарайтесь. Завтра погоду обещают.
— Товарищ генерал! Разрешите вопрос? — спрашиваю я. — Вы сказали: у Жукова? Разве он теперь нашим фронтом командует?
— Уже третий день. Павлов переведен в Генштаб, на должность заместителя, а фронтом нашим командует генерал армии Жуков Георгий
Константинович.
Так. Павлов не расстрелян, Смушкевич жив. Жуков назначен командовать самым ответственным фронтом. То ли еще будет! Теперь мне уже ясно, что
война идет совсем не так, как она шла в том 41-м. Каковы же все-таки будут последствия?
С утра начинается боевая работа. Впервые лечу с новым ведомым, Геной Шороховым. С Сергеем оно, конечно, спокойнее. Несколько раз
оглядываюсь на новичка. Сегодня он вообще первый раз в боевом вылете. Вроде держится нормально. Я с ним много говорил на земле. “Главное,
не оторвись на вертикальном маневре. Не бойся идти в крутой набор высоты. Если обороты не потеряешь, то в штопор не сорвешься, проверено. А
если пойдешь плавненько, оторвешься. И сам один останешься, и меня сзади откроешь.