На носилках лежит человек, укрытый шинелью. Голова вся замотана бинтами, видны
одни глаза. Только когда он называет себя, я вспоминаю Алексея Климова, танкиста, что был на вечеринке, где я познакомился с Ольгой. Я
наклоняюсь над ним, и Алексей замечает под расстегнутым комбинезоном мой новый орден.
— У Сергея такой же, — поясняю я.
— Я вижу, ты даром времени не терял. Значит, твои слова, когда ты с Сашкой спорил, не просто словами были. Знаешь, а ему это крепко в душу
запало. Умереть как следует и дурак сможет, ты сделай так, чтобы враг умирал.
— А ты видел его?
— Три дня назад. Не знаю, жив ли он теперь. Он на плацдарме со своей батареей чудеса творил. Жарко у них. Ну, вы молодцы! Помнишь, хотел я
с тобой встретиться еще раз, песни твои послушать? Видишь, как встретились.
— Это ничего. Главное — живой! Сейчас отвезут тебя в госпиталь, Оля тебя подлатает, а я завтра вечером к тебе с гитарой приду, спою
персонально для тебя. Разговеюсь, с начала войны гитару в руки не брал.
— Постой, это какая Оля? Колышкина? Она здесь? И что здесь делает?
— А через час, когда к ней на стол положат, увидишь. Обработает тебя в лучшем виде. Она хирург в госпитале, куда тебя сейчас повезут. Два
километра отсюда…
— Невероятно!
— Товарищ командир, разрешите нести раненого?
Только сейчас я замечаю, что рядом стоят два санитара и ждут, когда мы с Климовым закончим разговор.
— Конечно, конечно! — спохватываюсь я. — Выздоравливай, Леша!
— Постараюсь. А ты приходи, буду ждать!
Свое обещание я смог выполнить только через пару дней. Свободным от полетов вечером мы с Сергеем, прихватив гитару, пошли в Большие
Журавли. Ольга снова оперировала, но это не помешало нам “дать концерт” для раненых. Он мог бы продолжаться до глубокой ночи, но нас
остановил дежурный врач:
— Хорошо поете, товарищ старший лейтенант, главное — по делу. Но режим есть режим. Раненым нужен покой. Я и так отбой на полчаса задержал.
Глава 11
Сережа, держись!
Нам не светит с тобою,
Но козыри надо равнять.
В.Высоцкий
На другой день большая часть “Ли-2” с ранеными у нас уже не садится, а уходит на Могилев. Мы усматриваем в этом признаки скорого
отступления.
В Прибалтике немцы продвинулись далеко вперед и теперь нависают над нами с севера. Началось их наступление и на Украине. Если они ударят
одновременно с севера и с востока, получится грандиозный Минский котел. Мне кажется, что в конце июля бои шли уже на подступах к Смоленску,
а сейчас немцы все никак Минск не возьмут. Вот и первые результаты вмешательства в историю. Что же будет дальше, и что будет в моем мире,
когда я вернусь в него? Эти мысли все чаще и чаще приходят мне в голову. Но я стараюсь особо на этом не зацикливаться. Мне надо сделать то,
зачем я здесь, а с подобными мыслями такую работу не выполнишь.
На другой день нам ставят уже иную задачу: прикрытие плацдарма. Вылетаем в седьмом часу, на смену эскадрилье “медведей”. Сверху хорошо
видно, как сократилось пространство, на котором ведет активные действия 39-я дивизия. Это узкая полоска вдоль берегов Птичи шириной
километров десять и длиной километров тридцать пять.
Минут через пятнадцать патрулирования замечаем большую группу истребителей, идущих на нас с юго-запада.