Нас
ведет сам Лосев. Полк идет строем “пеленга”. Наша эскадрилья — чуть сзади и левее первой.
Десять минут… пятнадцать… Внизу все спокойно. Страна еще спит. Наша армада идет так высоко, что гул шестидесяти шести моторов никого не
беспокоит.
Замечаю движение на горизонте.
— “Сохатые”! Я — шестьдесят пятый. Четвертой — прикрывать, следить за верхней полусферой. Первая, вторая, третья! За мной! Атакуем!
Пара Лосева делает “горку” и во главе первой эскадрильи бросается на передовую группу противника. Поднявшись “горкой”, вижу, что немецкие
самолеты идут девятка за девяткой, четко, как на параде, с правильными интервалами. И хвоста у этой колонны не видно, он теряется где-то за
пределами видимости. Не так уж их и мало!
Мне плохо видно, что творит первая эскадрилья, там какие-то дикие перемещения. Вижу только, как вниз падают, дымя, самолеты. Теперь я вижу,
это — “Дорнье-210”. Мощное зверье!
Первая эскадрилья разметала две первые девятки и стремительно, не ломая своего строя, отваливает влево-вверх. Теперь перед нами — третья
девятка.
— Вторая! Я — “Сохатый-17”. Атакуем!
Мы падаем на строй “Дорнье” с высоты пятьсот метров. Выбранный мною бомбардировщик стремительно растет в прицеле. Я жду, что он сейчас
начнет маневрировать, но у пилота — крепкие нервы. В мою сторону несутся огненные трассы, но у меня нервы не слабее. Взаимная скорость —
около тысячи! Силуэт “Дорнье” стремительно растет… Пора!
Ду-ду-ду-ду! Отрывисто стучит пушка. Нос “Яка” окутывается дымками, вперед уносятся трассы снарядов и пуль. “Дорнье” проскакивает внизу, но
я успеваю заметить, как мои трассы гаснут в его левом моторе и центроплане.
— Серега, добей!
— И так хорош… — отвечает он и бьет по ведомому, с таким же, как и у меня, успехом.
Мы попадаем под плотный огонь следующей девятки и, развернувшись, атакуем ее с фланга. На этот раз бью по кабинам. Результат — налицо:
“Дорнье” закачался, но меня начинают доставать трассы стрелков. Быстро отваливаю вслед за Букиным.
— Доделал я его, Андрей!
— Добро!
То, что осталось от двух девяток, посбрасывало бомбы и пытается уйти поодиночке.
— “Сохатые”! Я — 65-й. Бегущих не преследовать! На подходе — вторая колонна. Атакуем!
Первая колонна шла по-наглому, без прикрытия. Рассчитывали на внезапность и огневую мощь “Дорнье”. Не помогло.
Вторая колонна — “Хейнкели-111”. Лосев разворачивает полк, и мы атакуем их из задней верхней полусферы. Правда, здесь уже есть прикрытие.
На нас сверху заходит стая “Мессершмитов”, но до нас они не доходят. Их перехватывает четвертая эскадрилья. Что там происходит, я не вижу,
да мне и не интересно. Сейчас мы атакуем сразу шесть девяток “Хейнкелей”, по два звена на девятку.
Мы заходим на них чуть справа. Стрелки пытаются достать нас, но им трудно это сделать. Пилотов “Хейнкелей” отрезвляет вид горящих и
удирающих “Дорнье”. Они пытаются сбить нам прицел, маневрируют. Но тем самым они только ломают строй и мешают своим стрелкам. “Хейнкель”
вырастает в прицеле, закрывает весь обзор, я жму на гашетку. Снаряды ложатся в кабину штурмана, центроплан и левый мотор.