— Пойдешь работать в Хозсектор, — равнодушно отвечает Магистр, — а если еще раз в реальной фазе проявишь такую инициативу, как сегодня,
сразу же уедешь в XXV столетие. И тоже пожизненно. Понял?
Я киваю.
— Я рад, что ты такой понятливый. Это вселяет надежду, что программу ты все-таки освоишь. А теперь исчезните! Устал я от вас.
Мы быстренько исчезаем.
Глава 11
Ты не очень-то щедр,
Всемогущий Творец,
Сколько в мире тобою разбитых сердец!
Губ рубиновых, мускусных локонов сколько
Ты, как скряга, упрятал в бездонный ларец!
Омар Хайям
С веселым смехом Лена вытаскивает меня из нуль-Т в свою комнату. Она сразу же достает откуда-то бутылку вина, два бокала и фрукты.
— Магистр не догадался, точнее, в ярости забыл, а вот я помню: первое задание надо спрыснуть!
Она разливает золотистое вино и протягивает мне бокал.
— За твое первое задание и за то, чтобы все последующие завершались так же удачно.
— Ничего себе, удачно! Я думал, Магистр меня съест.
— Не съест. Не принимай близко к сердцу его угрозы по поводу Хозсектора. Даже если и придется отправить в ту фазу сразу пятерых
хроноагентов, он это сделает, но тебя пальцем не тронет.
— Почему ты так думаешь?
— Я давно его знаю. Когда он так атакует, значит, значительная доля вины лежит на нем самом. В самом деле, он должен был тебя четко
проинструктировать, что твоя задача сделать все “от” и “до”, и ничего более. А он отправил тебя, как отрока в пещь огненную. Я думала, его
инфаркт хватит, когда ты в контейнер полез. Но вот что касается второй его угрозы, это серьезно.
— Ты имеешь в виду XXV век?
— Да. Потому, что говорил он это спокойно и даже холодно. Запомни, Андрей: не бойся Магистра, когда он перед тобой прыгает, рычит, брызжет
слюной и на дерьмо исходит. Это все — эмоции. А вот когда он тебе будет выговаривать спокойно, вежливо, с холодком, тщательно подбирая и
взвешивая слова, вот тогда можешь паковать багаж. Прощай, Монастырь, здравствуй, XXV столетие!
Лена отпивает из бокала, потом некоторое время смотрит на меня и поясняет:
— А когда я предлагала выпить за удачное завершение, я имела в виду совсем другое: удачное возвращение.
— А что, часто бывают неудачи?
— К счастью, редко. Крайне редко. Но иногда возвращение бывает осложнено. Я сама прошла через это.
Лена замолкает, уходит в себя. Выпиваю вино и, чтобы не потревожить мыслей своей подруги, снова обращаюсь к голограмме с девушкой. Где же
все-таки я ее видел?
Лена встает и подходит к камину. Я говорю:
— Ты обещала мне рассказать про нее.
— Потом. Иди сюда.
Она снимает перчатки, небрежно бросает их на диван. Туда же, к дивану, летят и туфельки.
— Помоги мне расстегнуться.
Расстегиваю “молнию”, и платье падает к ногам Лены. Она опускается на густой мех, увлекая меня за собой.
— Что это за зверь? — спрашиваю я, указывая на шкуру.
— Потом, потом, — шепчет подруга и расстегивает мою рубашку.
Потом мы лежим утомленные, но довольные друг другом. Лена дышит мне в шею.
— Это леопардовый мастодонт, — неожиданно говорит она, проводя ладонью по меху.