Когда эту матрицу
переписывают в его мозг, она накладывается на прежнюю, и человек воспринимает все так, словно он проделал это сам. Правда при этом он не
всегда может объяснить почему.
— И эта операция проходит для человека без последствий?
— Как правило, да. В худших случаях наблюдается легкий невроз. Но мы всегда держим объект под контролем достаточно долгое время и всегда
можем вмешаться и во сне, внушением, исправить противоречия в его сознании.
— Значит, эта самая матрица и представляет собой сущность человека, его личность?
— Не совсем так. Даже при полном обнулении матрицы в мозгу у человека остаются выработанные им условные рефлексы, моторная память и т.п. Но
мы и не стремимся подавить их. Представь, что хроноагент вырос и воспитывался в фазе, где сигналы светофора имеют другое значение. Как бы
его ни тренировали перед забросом, все равно только условный рефлекс носителя остановит его от перехода улицы на красный свет.
— Ну а при возвращении хроноагента в Монастырь не происходит таких противоречий при совмещении матриц?
— Нет. В этом случае совмещение происходит в компьютере, и мы сразу снимаем ненужные последствия. Тем более что и в этом случае
поддерживается непрерывная связь между матрицами.
— То есть ты хочешь сказать, что пока хроноагент находится на задании, его матрица хранится в компьютере? Зачем?
— А затем, чтобы подстраховаться от различных ошибок, неизбежно, с разной степенью вероятности, возникающих при операциях внедрения, а
также от разных непредвиденных случаев, которые могут вызвать непрогнозированную смерть хроноагента в тот момент, когда он не находится под
наблюдением.
— Ну и что за беда? Ведь в фазу внедряется только дубликат моей матрицы, а сам-то я нахожусь здесь…
— Только в виде матрицы в компьютере. Понимаешь, если оставить твое сознание в этом теле, то при возвращений с задания происходит накладка
матриц, а это, я уже говорила, приводит к противоречиям в сознании. Порой на их устранение уходит много времени, а хроноагент, во-первых,
должен сразу отчитаться о задании и, во-вторых, быть готовым к следующему. Не так уж и много у нас хроноагентов, чтобы давать каждому после
задания достаточно времени на адаптацию.
— Ты хочешь сказать, что, когда я ухожу на задание, это тело лишено сознания, его мозг чистый?
— Совершенно верно. Это тело дано тебе как бы напрокат. Более того, по возвращении твоя матрица может быть записана в совсем другое тело,
взятое из “запасника”… Такое, увы, случается. — Лена тяжело вздыхает.
— Веселое дело!
— А что ты, собственно, расстраиваешься? Что в этом ужасного? Наоборот, в этом есть свои преимущества. Во-первых — разнообразие, во-вторых…
ну, к примеру, сколько, по-твоему, лет Магистру?
— Тридцать пять—сорок.
— Семьдесят два! Хроноагенты в Монастыре никогда не выглядят старше сорока-пятидесяти. Их матрицы не вселяют в старческие тела, так как они
должны постоянно тренироваться и поддерживать хорошую физическую форму. Поэтому хроноагенты практически бессмертны… Самому старому
хроноагенту — Магу Бета-двадцать восемь — сейчас двести четыре реальных года, а биологически — сорок два…
— Так, значит, после каждого задания я могу оказаться в другом теле?
— Не обязательно, но возможно.