Этот участок очень плотно прикрывают немецкие истребители, там действуют и “Нибелунги”. Они просто не выпускают наших
разведчиков из района.
— Товарищ генерал, — предлагает Жучков, — а что, если послать на разведку не пару, а эскадрилью? С эскадрильей они не справятся.
— Это верно, не справятся. Но эскадрилья, вернувшись целой, вернется и без результата. Пролет большой группы через линию фронта не
останется незамеченным, и немцы успеют принять меры. Они очень тщательно маскируются. Поэтому надо идти все-таки парой. Задача ясна,
Злобин?
— Так точно, товарищ генерал: найти и нанести на карту расположение группы Гудериана.
— Это не все. Надо еще и доставить эту карту сюда.
— Есть доставить карту сюда, товарищ генерал!
— Надо вернуться с данными разведки, Злобин. Обязательно вернуться. Времени не остается. Не исключено, что Гудериан уже изготовился к удару
и находится на исходных позициях. Удар может последовать в любой час. Поэтому и посылаю тебя. Больше некого. Был бы Волков жив, послал бы
его. А сейчас пойдешь ты. Пойдешь и вернешься. Никто другой этого не сумеет сделать.
— Я понял, товарищ генерал.
— Товарищ генерал, разрешите обратиться! — неожиданно говорит Сергей.
— Слушаю, Николаев.
— Разрешите мне идти вместе со Злобиным. Нас двоих они наверняка не одолеют.
Генерал с сомнением качает головой.
— Твоими бы устами да мед пить. Если “Нибелунги” навалятся на вас, они вас не выпустят. Поэтому задача не в том, чтобы отбиться от них, а в
том, чтобы не попасться им или уйти в случае чего. Тут вся надежда на вашу изобретательность, на ваш боевой опыт.
— Разрешите действовать, товарищ генерал?
— Идите. Удачи вам!
Мы получаем у Жучкова карты и идем сначала в свою землянку. Там я сажусь за стол и, развернув карту, предлагаю Сергею сесть рядом.
— Слушай сюда. Хоть один из нас должен вернуться, это ясно. Как это сделать?
— Вот это не ясно.
— Предлагаю создать у немцев впечатление, что разведку ведет один самолет. Фронт пройдем раздельно и начиная с этой точки пролетим над
районом сосредоточения восьмерками, на сходящихся курсах, но так, чтобы одновременно в одной точке не появляться. Это будет выглядеть вот
так.
Я рисую схему маневров и временной график. Сергей внимательно смотрит и усмехается.
— А что? Должно сработать. Но самая большая опасность — на обратном пути.
— Здесь придется идти на риск. Я развернусь в этой точке и пойду домой на высоте четыре пятьсот, ты развернешься здесь и пойдешь на шести
тысячах. Если меня засекут, ты это увидишь. Я свяжу их боем, а ты проскочишь незамеченным.
— И брошу тебя им на съедение?!
— Ты доставишь разведку, — твердо говорю я. — Это намного важнее.
— Дудки! Прорываться — так вместе, и погибать тоже вместе!
Молча смотрю на разбушевавшегося Сергея. Достаю папиросу, прикуриваю и, затянувшись пару раз, говорю:
— В этом районе уже погибли восемь летчиков. Ну, теперь погибнут десять. А разведка доставлена все равно не будет. После нас пойдет еще
пара и еще. И все с таким же результатом. Так можно попарно всю дивизию там положить. Только немцы времени нам на это не дадут. Гудериан
ударит, а где — не знает никто.