Самошкина Наталья - Тиур – вестник Рарога стр 4.

Часть седьмая

Дверь в гостинице не выглядела особо прочной, но когда Тиур толкнул её, то не смог даже пошевелить. Он налёг плечом, думая решить проблему сугубо по-мужски. С тем же успехом можно было давить на гору Лан-Лан, побуждая её передвинуться в сторону моря. Сильная магия затворила все входы в дом, не впуская посторонних и не выпуская ни единого звука.

 Хитра кошка,  усмехнулся ведьмак,  да на её премудрости свой мешок найдётся.

Он устроился поудобнее напротив двери, вытянул длинные ноги и стал слушать, благо его способности позволяли ему миновать любые заслоны. Сначала доносился женский плач, потом затрещал огонь на свечах. Повисло долгое молчание. И наконец Тиур ясно разобрал грудной, влекущий голос Нельвы.

 Не плачь, сударыня,  мягко сказала ведьма.  Лишние слёзы делу помеха. Так сколько ты со своим мужем прожила?

 Семь лет,  прозвучал ответ, скомканный, словно носовой платок.

 И за семь лет ты ни разу не зачинала в себе новую жизнь?

 Нет. Муж сначала терпел, ждал, когда я ему наследника рожу. Каждую ночь надо мной корпел, силы свои тратил. Потом стал намекать на мою неспособность забеременеть. А в последнее время моё утро начинается с того, что он брякает: «Ты как бездонная бочка! Сколько в неё ни лей, всё пусто». На днях слух до меня дошёл, что хочет он со мной развестись и жениться на дочке купца Кирклена. Я понимаю она молоденькая, всего шестнадцать годков, сможет ему ребёнка дать. А я старая глупая кошёлка, которой самое место в чулане, рядом с раздёрганным веником!

 Ага!  странным гортанным голосом ответила Нельва.  И сколько же тебе, старушка, лет?

 Двадцать три, голубушка.

 А мужу сколько?

 В канун святого Привта ему стукнуло пятьдесят пять.

 Ох!  расхохоталась ведьма.  И этот пень от сгнившего тополя утверждает, что на тебе вина?

 А как же, милая?!  растерянно ответила гостья.  Испокон веков всем известно, что, ежели женщина пустоту внутри себя носит, то ни одному мужчине не удастся наградить её дитём.

 Глупости!  рокотнула Нельва.  Один слабак болтанул так однажды, чтобы оправдать своё бессилие, и айда поставили печать на женский род. Вот и ходят «клеймёные», порицаемые, стыдящиеся, замученные только из-за того, что чьё-то семя не может дать полноценного урожая.

Тиур усмехнулся и продолжил подслушивать.

 По чести, я бы с таким мужем и жить не стала,  уже спокойнее сказала ведьма.  Но ты не я, и посему мы поступим так. Слушай внимательно, госпожа Линла! Я помогу тебе обрести ребёнка, притяну к тебе его душу. Возьми булавку, да не суй её в карман. Она заговорённая! Выйдешь отсюда, повернёшь налево и иди, пока не повстречаешь первого попавшегося мужчину. Заговори с ним и как бы нечаянно уколи булавкой, чтобы на острие кровь его осталась.

 Как же я заговорю с незнакомым?  визгливо выкрикнула гостья.  Я женщина замужняя, приличная! Обо мне же слухи дурные пойти могут!

 Прости за резкое слово, но и глупа же ты! Если не сделаешь так, как я сказала, муженёк тебя из дому выставит, как бесполезную в хозяйстве рухлядь. Тоже мне замужняя!

Женщина сникла и прошептала:

 Прости меня. Уколю незнакомца, а дальше что?

 После этого отправляйся домой. Там подбери себе одежду, с которой возни меньше. С камзола мужа оторви пуговицу, самую верхнюю, да постарайся, чтобы «с мясом» выдралась, чтобы нитки на ушке болтались. На кухне возьми нож, самый острый и самый длинный. Заверни их в красную шаль, которая у тебя в комоде лежит, ты её ни разу не накинула себе на плечи. Поздно вечером, когда подаёшь мужу обязательный бокал вина, добавь в него три капли из этого флакона. Не бойся! Он просто уснёт и не будет мешать тебе раздобыть младенца. Когда на городских часах пробьёт полночь, ты должна стоять на пороге моего дома. А дальше уже моё дело!

Послышался звон монет и резкий голос Нельвы:

 Убери гроеры! Как душа ребёнка соединится с твоей, тогда и о деньгах поговорим. А сейчас ступай! И будь храбрее комнатной собачонки, которую твой муженёк отшвыривает ногой.

Дверь начала раскрываться, и тут Тиур сообразил, что может оказаться тем самым первым попавшимся на пути госпожи Линлы. Времени, чтобы сбежать, не оставалось, и он, замерцав, стал невидимым. Мимо него, шурша юбками, прошла заплаканная невысокая женщина, зажавшая в кулаке колдовскую булавку. Выждав немного, ведьмак вернул себе облик, долго стучал сапогами у порога, изображая чистку оных от грязи, и вновь надавил на дверь. Чуть скрипнув, та подалась и распахнулась. За столом сидела ласковая ведьма и пропускала сквозь пальцы свои роскошные волосы. Тиур, не говоря ни слова, уселся напротив неё и стал смотреть, как рыжие искры пробегают по каштановым кудрям, падают на пол, чтобы на короткий миг напомнить вечности о красоте Нельвы.

Часть восьмая

Воздух в комнате пошёл толчками, когда дверь, мягко качнувшись, распахнулась. Несмотря на солидную порцию макового зелья, добавленного доброй хозяйкой в вино, Тиур не спал. За ужином он не стал отказываться от чаши с кретольским красным, чтобы не насторожить Нельву. И теперь ведьмак изображал спящего, успокоив дыхание и расслабив мышцы. Ведьма что-то прошептала, и от её ладоней разлился свет, похожий на сто светлячков, собравшихся дружной компанией под кустом жимолости. Она неслышно придвинулась к гостю и стала всматриваться в его лицо.

 Хэнно-ра, саари-ра, угди-да,  прошелестели слова заклинания, и лёгкая волна скользнула по телу Тиура.

Нестерпимо захотелось спать, но ведьмак не мог позволить себе провалиться в небытие. Если он пойдёт на поводу у слабости, то никогда не узнает, зачем ведьме души детей. Свет погас, и Нельва, закутавшись в длинную мантию, вышла. Скрипнули ступеньки лестницы, хлопнула входная дверь. На городских часах пробило полночь. Тиур осторожно посмотрел в окно и увидел у дома троих.

«Ага,  подумал он.  Моя ласковая хозяйка, дамочка с булавкой, а третий Неужто так быстро себе мужика нашла? Лихо дела творятся: укол заговорённой хреновиной и ты, как кобель за сучкой, бежишь, слюни пуская!»

Луна выглянула из-за тучи, и Тиур опознал третьего. Им оказался мнимый «малахольный».

 А дело-то у них налажено да маслом смазано,  буркнул он, быстро одеваясь.  Не зря брат Иорадий, когда принимал «на грудь» чрезмерное количество пива, твердил: «Не доверяй бабе просто потому, что она баба! Не доверяй вдвойне, ежели она красива,  будешь тогда думать только тем, что между ног у тебя болтается! Не доверяй втройне, ежели она умна,  тогда твою же силу обернёт против тебя! А ежели она ещё и колдовка, то прими мои поздравления висеть тебе на суку, высунув язык на плечо, чтобы в земле от твоей мочи и спермы выросла мандрагора и ведьма её, орущую, выкопала».

Троица уже подходила к началу улицы, когда Тиур серой тенью устремился за ними. «Зелёный камзол» нёс факел, держась немного впереди. Женщины переговаривались, и вскоре ведьмак расслышал тихие голоса.

 Ой, боязно мне, сударыня Нельва,  дрожащим голосом поделилась Линла, кутаясь в тёмный плащ.  Ну как прознают в городе, что я по ночам на шабаши хожу?

 А ты ответь хорошо, что ты на шабаши не летаешь. На метле!  засмеялась ведьма.  Да не робей! Никаких бесовских оргий не будет, никто тебя за титьки хватать не собирается.

 Ох,  выдохнула с облегчением наивная горожанка.  А я-то уж решила

 Ну, ну!

 Когда я от тебя пошла домой, то первым встречным оказался чужак молодой купец из Пекуэланда. Такой справный, сильный, и

Она засмущалась и прикрыла губы ладошкой.

 И тебя к нему повлекло,  прямо сказала Нельва.

 Ой, срам какой!  залепетала Линла.  От таких желаний мне потом нужно будет целую седмицу молиться и каяться, каяться и молиться.

 От таких желаний нужно целую седмицу, а то и поболе из постели не вылезать, мужика стоящего в себя вбирать да орать от удовольствия!  бархатным голосом ответила ведьма.  Где уж тебе об этом знать, если твой муженёк над тобой членом слабым махал, как куриным пером?