Всего за 349 руб. Купить полную версию
Даже не смей, думаю я, обращаясь к своему телу, пока еду дальше в строю, крича до хрипоты. Я проезжаю мимо вопящей девушки, зовущей свою сестру.
Через десять человек я встречаю девушку помоложе в похожей жилетке, которая тоже горланит в поисках сестры.
Следуй за мной, говорю я, тяжело дыша. Краем глаза я еще успеваю заметить воссоединение сестер, но тут молния обнажает лес. Животные хором взвизгивают и моя лошадь в их числе.
Репа
Гремит гром, и моя лошадь встает на дыбы, а поводья
Они выскальзывают у меня из пальцев.
* * *
Мы уже встречались со смертью. В этом отношении я ничем не отличаюсь от сотен, если не тысяч сирот. Наши родители умерли от голода, или от чумы, или из-за какого-нибудь разбушевавшегося военачальника, восставшего с войском из-за угасающей мощи империи. Возможно, тогда смерть и пощадила меня, но я-то знаю, что она там, затаившаяся тень. У некоторых хватает физических сил, чтобы убежать от нее. У меня иначе. Мой разум вот мой свет и свеча. Пусть тень убегает от меня, а никак не наоборот.
Так что мне не страшно, когда я погружаюсь в грезы про рай. Все это так знакомо. Белая плетеная беседка. Вложенные известняковые террасы. Небо в цвету магнолии. Музыка ветра, пение птиц и всегда, всегда эта мелодия.
Мелодия цитры.
Я лечу за знакомой музыкой над озерами из розовых облаков. Но розовый цвет исчезает, и грезы превращаются в кошмар воспоминаний.
Звон сошедшихся клинков. По улице несутся громоподобные скакуны. Наконечник копья пронзает туловище, плещет багряным Я хватаю тебя за руку, и мы бежим. Не знаю, друзья нам эти воины или враги, откололся ли сейчас какой-то полководец от империи и провозгласил себя царем или это силы империи, пришедшие, чтобы освободить нас, а может быть, убить. Мы просто сироты. Даже не люди для этих воинов. Все, что мы можем сделать, это пытаться спастись от них бегством. Бежать. Твоя рука выскальзывает из моей; я выкрикиваю твое имя.
Ку!
Меня сносит поток бегущих на меня людей. Я не могу тебя найти. Наконец пыль оседает. Воины уходят.
Ты тоже бросила меня.
Я резко выпрямляюсь, задыхаясь.
Спокойно. Руки, сомкнувшиеся на моих предплечьях. Лицо: брови, похожие на ястребиный клюв, шрам на переносице. Это Турмалин, третий генерал Синь Жэнь единственный генерал Жэнь с подходящим прозвищем, учитывая, что нрав Турмалин крепок, как драгоценный камень. Мы относимся друг к другу терпимо, насколько это вообще возможно для воинов и стратегов. Но прямо сейчас Турмалин не тот человек, которого я хочу видеть.
Она не сестра из моего видения.
Спокойно, Зефир, говорит она, когда я вырываюсь из ее хватки.
Выдох за выдохом я высвобождаю свое разочарование. Турмалин, в свою очередь, отпускает меня. Она протягивает мне бурдюк с водой. Я сжимаю его в нерешительности. Вода смоет ее имя с моего языка, имя, которое я не произносила уже шесть лет.
Ку.
Но видение это всего лишь кошмар, и когда Турмалин говорит: «Пей», я пью.
Турмалин принимает более удобное положение. Ее серебряную кольчугу облепила засохшая грязь.
Ты, Зефир, благословлена богами, говорит она, и я кашляю, набрав полный рот воды. Либо так, либо ты сделала что-то хорошее в прошлой жизни.
Реинкарнация и боги постоянно фигурируют в крестьянских мифах.
Я добралась до тебя за несколько секунд до того, как это сделали колеса фургона, продолжает Турмалин. Я могла бы обойтись и без мысленного представления этой картины, но лучше уж пусть Турмалин найдет меня на земле, а не Лотос или Облако. Эти двое раскудахтались бы об этом на весь белый свет, не забыв даже своих матушек. Что же касается всех
Мой взгляд устремляется к тому, что меня окружает. Мы в палатке. Сейчас ночь. Снаружи жарится что-то с душком. Все это хорошие признаки того, что нас не уничтожила Миазма.
И все же мне нужно это услышать, чтобы убедиться наверняка.
Мы добрались до Хэваня?
Турмалин кивает.
Ровно десять ли, гора и река отделяют нас от войска Миазмы. Дождь пошел именно тогда, когда ты и предсказывала. Им потребуется по меньшей мере день, чтобы расчистить путь, и четыре, чтобы пройти в обход.
А Лотос?
Об этом будет гудеть вся империя. Представь только множество барабанов и рева! Генералы Миазмы бежали так быстро, что можно было подумать, у нас скрытая сила в десять тысяч человек.
Я с трудом проглатываю еще немного воды. Хорошо. Миазма параноичка. Она услышит звуки боя, увидит труднопроходимую местность и подумает о западне. Которая нам не по силам, но пока Миазма верит в иллюзию, созданную Лотос, мы выигрываем себе столько времени, сколько ей потребуется, чтобы собрать подкрепление день, по моим подсчетам.
Потом я вспоминаю прихрамывающего мужчину, стенающую женщину, плачущих сестер. Если они живы
Они живы, подтверждает Турмалин, и обязаны этим принципам одного человека.
А Жэнь?
Насколько мне известно, она встречалась с губернатором Хэваня, говорит Турмалин.
Она поддерживает меня, когда я встаю. Упираясь руками в поясницу, я взираю на скудную кучку пожитков, которые пережили путешествие со мной. Мои белые одежды запачканы грязью без надежды на восстановление, и я морщу нос, глядя на сменный комплект. Бежевый. Мерзость.
Тишину нарушает Турмалин.
Ты не должна вот так уезжать одна.
Я прекрасно умею ездить верхом. Это из-за лошади. Твой трюк с репой и инжиром не сработал. Или это было глупостью с моей стороны последовать совету воина.
Турмалин моргает, всего один раз и медленно.
Я не обнаружила у тебя ни репы, ни инжира.
Я обещала их в качестве награды. Очевидно, лошадь их не заслужила.
Еще одно затянувшееся моргание.
Я оставлю тебя переодеться, наконец говорит Турмалин.
Она выходит из палатки. Оставшись одна, я со стоном надеваю бежевую одежду. Застегиваю широкий ремень, наклоняюсь рука нависает над замотанным свертком, являющимся моей цитрой, и беру свой веер. Я тщательно встряхиваю журавлиные перья и разглаживаю изгибы, медленно проводя пальцами по единственному перышку зимородка. Подарок от моего последнего наставника, который прожил дольше остальных. Одна звезда не может осветить галактику, сказал он, пришивая перо.
Я не звезда, возразила я. Я сама вселенная.
Но даже на вселенную могут воздействовать невидимые силы. На следующую ночь метеорит упал на моего наставника и сровнял его хижину с землей.
Теперь я могу предсказывать падение метеоритов. Отслеживать пути всех звезд, прогнозировать погодные явления в девяти случаях из десяти. Окружающая среда, во всей своей красе, наш единственный союзник. Ее использование в наших интересах даровало мне прозвище Способная изменить Судьбу. Но работа, которую я делаю, это не магия. Это запоминание, изучение и применение на практике. Она сокращает количество факторов, которые я не могу контролировать, и уменьшает упование на чудо.
Сегодняшний день, без сомнения, был чудом. Мне больно это признавать, но если в следующий раз метеорит не убьет Миазму, даже я не смогу спасти нас, если мы продолжим передвигаться с таким количеством крестьян.
Пришло время мне поговорить с Жэнь.
Я засовываю бамбуковую рукоятку веера между широким поясом и своей талией, собираю волосы в хвост и выхожу из палатки в ночь.
Вдоль дороги, ведущей к городской площади Хэваня, на поперечных шестах стоят жаровни. Тут жарят молочных поросят. Под шатром сохнут белье и стеганые одеяла, а горожане и наши солдаты поднимают тосты за Жэнь. Наша слава всегда шла на шаг впереди войска. Города приветствуют нас. Губернаторы, которые презирают Миазму, предоставляют нам убежище. Простолюдины практически выстраиваются в очередь, чтобы следовать за нами через реки и горы.