fanzon - Правосудие королей стр 4.

 Я и только я буду решать, что является насмешкой над законами Совы,  сказал Вонвальт. Его голос был так же холоден, как и ночной воздух.  Замолчите по-хорошему, или я прикажу Брессинджеру отвести вас обратно в Рилл.  Он снова повернулся к крестьянам и указал на костер.  Вам всем известно, что проводить драэдические обряды запрещено,  сказал он.  Закон ясно об этом говорит.

 Как вы нас нашли?  спросила пожилая женщина. Ее безучастность сменилась вызывающей твердостью. Это приободрило ее паству. Я видела, как их готовность бежать преобразилась в готовность сражаться.

 Сегодня канун месяца Госс,  сказал Вонвальт. Он указал на разрыв в облаках, где луна убыла до тонкого полумесяца.

 Мы не признаем имперский календарь,  сказала женщина.

 Тем не менее, согласно Книге Лорна, эта  Вонвальт указал рукой на костер,  церемония должна проводиться в канун Госса, верно? Пламя Кулвара горит и светом своим и теплом изгоняет Плута

 Вы называете имена лжесвятых. Святых Аутуна. Книга Лорна всего лишь подобие Книги Драэда. Причем довольно жалкое.

 Однако ритуалы совершенно одинаковы,  заметил Вонвальт, словно рассчитывал прямо на месте обратить ее в иную веру. Он пожал плечами.  Как бы там ни было, именно так я вас и нашел.

Ситуация сложилась патовая. Пожилая ведьма не желала не могла сдаться и отказаться от своих верований лишь потому, что Вонвальт назвал их запрещенными. А Вонвальт, связанный клятвами и законами, был обязан предать ее суду, но и он не хотел этого делать.

 Сэр Отмар уже согласился уплатить за вас штраф,  наконец сказал Вонвальт.  Просто отрекитесь от драэдизма, и я оставлю вас в покое. Никому нет нужды сегодня умирать.

 Отмар никогда бы не отрекся от своих верований,  резко сказала ведьма.

Клавера прорвало:

 Своими словами ты обрекаешь его на погибель! Он все-таки драэдист!

 Замолчите!  рявкнул Вонвальт.

 Нужно сжечь дотла всю эту деревню вместе с ее крестьянами-еретиками!

 Ради Немы, юноша, да заткнешься ты или нет?!  воскликнул Вонвальт.  Дубайн, уведи его отсюда.

 С радостью, сир,  сказал Брессинджер и развернул своего коня крупного гнедого рысака по имени Гэрвин.

 Я исполняю волю Богини!  заорал Клавер.  Не прикасайтесь ко мне! Я прослежу, чтобы воля Немы была исполнена!

Брессинджер подъехал к священнику, выхватил у него из рук поводья и повел коня обратно по охотничьей тропе. Я отчасти ожидала, что Клавер спешится и воинственно бросится назад. Вместо этого, столкнувшись лицом к лицу с непоколебимой невозмутимостью Брессинджера, священник умолк.

Вонвальт снова повернулся к пожилой ведьме.

 Вы жена сэра Отмара,  утвердительно сказал он.

 Леди Кэрол Фрост.

 Миледи, вам известны последствия, которые навлечете на себя которые я обязан навлечь на вас по закону,  если вы откажетесь отречься от драэдизма?

 Известны.

 И вы готовы обречь себя на смерть?

 Готова.

 А готовы ли вы обречь на смерть всех этих людей?

 Каждый мужчина и каждая женщина, что пришли сюда, способны сами принять за себя это решение.

Вонвальт раздраженно вздохнул. Он только собирался снова заговорить, как произошло нечто поразительное: деревянная маска оторвалась от алтаря и стала подниматься в воздух.

Я взвизгнула. Жители деревни ахнули. Маска, уродливая и безыскусная, плавно взлетела и замерла в шести футах над алтарем.

Там она и повисла, с заметной враждебностью глядя на происходящее. Отблески костра плясали на ее грубых чертах.

Все замерли. Несколько мгновений я не могла перевести дух. Старые языческие боги пришли в ярость из-за имперского вмешательства и явились сюда, на эту поляну. У меня ужасно закружилась голова. Убийцы, воры, насильники с ними Вонвальт еще мог справиться, но противостоять разгневанным изначальным духам он был неспособен.

Вонвальт вытащил из ножен свой короткий меч. Клинок запел в ночном воздухе. Леди Фрост закричала как бы ни была крепка ее воля и вера в старых богов, даже она не могла побороть страх перед холодным блеском стали.

В тот же миг ближайшие крестьяне трое крепких мужиков бросились вперед и закричали что-то неразборчивое на древнем драэдическом языке. Они отчаянно потянулись к Вонвальту, пытаясь схватить его за ногу и стащить с коня.

 Назад, чтоб вас!  сказал Вонвальт, без гнева, а скорее раздраженно. Винченто встал на дыбы и забил передними ногами. Копыто большого черного дестриэ врезалось одному драэдисту прямо в грудь. Удар был таким сильным, что проломил крестьянину грудину и отшвырнул его назад. Второй язычник лишился левой руки ниже локтя, попав под меч Вонвальта. Идиот закричал, выпучив глаза, и упал на спину, прижимая к себе кровоточащий обрубок.

Третий драэдист как раз задумался, а не стоит ли ему отказаться от столь опрометчивого курса действий, когда конь Брессинджера врезался в него сбоку. Драэдист упал промеж копыт животного, оглушенный, побитый, но живой.

 Прекратите немедленно!  прогремел Вонвальт. На этот раз в его крик прокралось эхо Голоса Императора, и возня тут же прекратилась. Леди Фрост осталась у алтаря. Три крестьянина, напавшие на Вонвальта, лежали на земле, стеная и всхлипывая. Брессинджер уже спешился и по-своему грубо и без капли сочувствия помогал тому, кто потерял руку. Другие драэдисты в ужасе толпились рядом. В стороне я увидела и патре Клавера, наблюдавшего за суматохой с того места, где его оставил Брессинджер. Через какое-то время священник отвернулся и направился в сторону Рилла. Как бы мне хотелось сказать, что тогда мы видели его в последний раз.

Вонвальт с недовольным видом оглядывал поляну. Наконец он легонько подтолкнул Винченто и, подъехав к алтарю, остановился рядом. Затем его клинок описал дугу, рассекая воздух. Маска упала, со стуком отскочила от каменного алтаря и неуклюже плюхнулась в грязь.

 Нить,  сказал Вонвальт.  Черная нить, привязанная к сокрытому блоку.  Он равнодушно убрал меч в ножны.

Чары рассеялись. Какие бы дальнейшие проделки ни затевали местные жители в своем религиозном порыве, они были развеяны вместе с обманом.

Леди Фрост выглядела несчастной. Она начала плакать. Но я не испытывала к ней сочувствия. Этот спектакль, который она хотела разыграть позднее, во время празднества, был дурной затеей.

 Сейчас же возвращайтесь по домам,  сказал сэр Вонвальт язычникам.  Утром каждый из вас подойдет ко мне и отречется, или, клянусь богами, вам всем светит виселица.

Крестьяне, разве что не спотыкаясь, разбежались и исчезли в холодных, темных лесах.

 Дубайн, как он?  спросил Вонвальт у Брессинджера.

Брессинджер пожал плечами.

 Будет жить, если найдется толковый хирург.

Вонвальт посмотрел на леди Кэрол.

 Вы позаботитесь об этом человеке,  сказал он.  Если он умрет, вы будете держать ответ передо мной.

Она кивнула, переводя взгляд с безрукого язычника на Вонвальта и обратно.

Вонвальт вздохнул, покачал головой и потянул за поводья Винченто, чтобы тот развернулся ко мне. Затем он рассеянно похлопал коня по шее.

 Хелена, возвращаемся в Рилл,  негромко сказал он.  Я хочу подготовиться к завтрашнему суду. День предстоит хлопотный.

* * *

Следующим утром мы встали рано. На улице снова было холодно и пасмурно, и я гадала, касалось ли солнце Рилла хоть когда-нибудь.

Мы выгрузили из телеги Герцога Брондского все, что нужно: книги учета, своды законов, перья и чернила, чистый пергамент, складной стол на козлах, кожаное кресло Вонвальта с откидной спинкой, свежий воск и штемпели, щит с гербом Сованской империи, прикрепленный к пятифутовому шесту, и различные грамоты, подтверждавшие полномочия Вонвальта, которые люди имели право потребовать и проверить.