Всего за 199 руб. Купить полную версию
Вдруг из рукава моей рубахи вынырнула маленькая ушастая мордочка. Че принюхался и, схватив кусок курицы в два раза больше себя, фиолетовой молнией помчался по столу. Его объёмная добыча сшибала на пути горшки и тарелки, но нисколько не влияла на скорость.
Че! радостный вопль Антуана Пустопорожнего оглушил меня.
Протодиакон выскочил из-за стола, отдавив Абраму ногу. Аркадий Петрович тоже помчался за котёнком, но по другой причине этот мелкий пакостник утащил курицу именно с его тарелки. Я вздохнул, и под недоумевающим взглядом отца устремился следом за нашими гостями.
20
Мы втроём выбежали на двор практически одновременно. Я даже слегка задел Аркадия Петровича плечом, вписываясь в дверной проём.
На улице уже стемнело. Однако Антуан не упускал из виду маленькую юркую фигурку с куском курицы в зубах. Мы же не упускали из виду Антуана.
Котёнок отчаянно метался по двору. Видимо, он решил, что у него хотят отобрать его законную добычу. Впрочем, ведь поэт его именно за этим преследовал?
После тщетной попытки взлететь на крышу сарая Че больше не пробовал уйти от погони верхами. Всё-таки, для подобных трюков курица была тяжеловата. Не влезла добыча и под крыльцо бани.
Несмотря на то, что благодаря этим его манёврам мы сократили отрыв на несколько метров, поймать прыткого чебурика пока не удавалось.
Судя по доносящимся из-за спины крикам и тяжёлому топоту ног, к нашей охоте решили присоединиться и бояре. И правда, чего было оставаться в пиршественной зале, когда всё основное веселье переместилось на двор.
В очередной раз пробегая мимо дверей в палаты, я заметил батюшку. Он привалился к косяку и с благодушной улыбочкой наблюдал за нами. В его глазах горел азарт болельщика. Рядом с ним пристроился Абрам и тоже следил за беготнёй на дворе. Надеюсь, они не делают ставки? А если делают, на кого поставил батюшка, а на кого брат?
На очередном витке к нам присоединился Ницше. Он что-то весело вопил, внося ещё больший сумбур в погоню.
Я уже порядком выдохся, когда по земле прошла ощутимая дрожь. Корпус летающего корабля запульсировал, расцветая огоньками.
Что это? я налетел на спину остановившегося Антуана.
Напоминалочка моя сработала, чуть отдышавшись, сообщил он.
Че, тоже притормозивший при внезапном землетрясении, моментально изменил направление своего бега. И уже через несколько мгновений он взлетел по опущенному трапу и скрылся из виду в недрах небесного драккара «Варяг».
За ним! проблеял Антуан и пошёл в отрыв.
Я не возражал. Подхватив под руку скисшего от беготни Аркадия Петровича, я поспешил следом за окрылённым грядущей встречей с долгожданным питомцем протодиаконом.
Мы взобрались по трапу. Антуан тут же исчез из моего поля зрения, нырнув за небольшую дверь. Теперь я только иногда слышал приглушённое «кис-кис».
Поэт сел прямо на палубе, привалившись к борту и пытаясь отдышаться. Мимо меня прогарцевал Ницше, наставительно проговорив:
В твоём возрасте, Аркадий Петрович, надо не за котятами бегать и вино хлестать, а переходить на травку и витаминки!
Поэт, похоже, был не в состоянии ему достойно ответить.
Корабль снова завибрировал, чуть не сбив меня с ног. Кроме всего прочего, из его недр послышался звук, напоминающий сирену.
Толпа бояр, всё ещё бегущая за нами, остановилась в нерешительности. Мужики переглядывались, не понимая, что делать дальше.
Откуда-то сверху плавно спрыгнула маленькая хрупкая фигурка. Я узнал свой детский охотничий костюмчик и вихрастую причёску. Вурдалачка, она же непонятная Альфа, чуть присела и оскалилась в сторону наших преследователей.
Бояре отпрянули в страхе. Кое-кто, кажется, даже сел.
Липа, место! скомандовал я.
Девчонка послушно проследовала на корабль.
Трап тут же поднялся. Драккар в очередной раз вздрогнул, чуть закрыв вид на опешивших бояр и приближавшегося к нам батюшку.
А потом земля стала проваливаться вниз. Плавно, но неумолимо.
Похоже, наше путешествие началось.
Небесный тихоход
1
Говорят, путешествие по морю выдерживают далеко не все. Многих начинает мутить при появлении первых мало-мальски крупных волн. А уж когда на море качка, и бушует ураган, бедолаги зеленеют до состояния огурца и избавляются не только от содержимого желудка, но и от самого этого, безусловно, полезного, внутреннего органа. И никакая морячка, уж будьте уверены, не спасёт. Это, кажется, называют морской болезнью.
В небесах никаких волн нет. Но есть ветер. Если на суше он то и дело утыкается во всякие неровности, рукотворные и нерукотворные, на море в редкие острова и ещё более редкие, но обширные материки, то в небесах для него нет препятствий.
«Ветер, ветер на всем божьем свете!» так, кажется, писал какой-то древний поэт. Правда, у него там дальше было совсем не про ветер. Поэтому продолжение вспоминать не буду.
К счастью, наш летающий историко-архитектурный, по словам Антуана Пустопорожнего, но от того не менее технологически современный корабль оборудован надёжной защитой. Благодаря силовому полю нас не беспокоил не только ветер, но и дождь.
Некоторое время назад мне уже посчастливилось полетать. Но в первый раз я совсем не ничего почувствовал. Потому как в транспортном судне, больше похожем на сарай, не было даже окошек. После я несколько раз путешествовал в багажном отсеке летающего катера, который для меня любезно освободил Шляпник, сыщик из Великого Тагила. Но приятными те полёты назвать было сложно. Я находился в весьма стеснённом, практически, сложенном, положении. И после особенно длительных перелётов долго не мог прийти в нормальное состояние. Так что нынешнее путешествие пока вызывало у меня исключительно положительные эмоции.
Кстати, размеры нашего транспортного средства не вполне соответствовали историческим. Как рассказал мне всё тот же Антуан, древний драккар представлял собой всего лишь утлую лодчонку, в которой гребцы противоположных бортов работали, практически соприкасаясь локтями. На нашей же посудине вполне можно было устраивать балы.
В недрах палубы помещались четыре комфортабельные каюты, душ, туалет, кухня, столовая и комната отдыха, которую Аркадий Петрович почему-то называл актовым залом. Правда, в отличие от дома Антуана в Небесной Москве, мебель нельзя было менять по собственному желанию. Её даже переставлять было нельзя. Она словно вросла в пол.
Разумеется, я занял одну из двух свободных кают. А вот Липунюшка, к моему удивлению, не поселилась в оставшейся. Она предпочла палубу. Вечно торчала у борта и вглядывалась вдаль. Вид у неё был, точно у кошки, что сидит у окна и бьёт хвостом, наблюдая за резвящимися за стеклом птахами. Пыталась залезать на мачту. Но, пару раз уткнувшись макушкой в силовое поле, перестала.
Этим её нежеланием селиться внизу не преминул воспользоваться Ницше. Мой непарнокопытный приятель часами скакал на большой кровати, издавая восхищённые восклицания.
А начинался полёт весьма нервно. Пока Антуан Пустопорожний носился в подпалубном пространстве, мы с Аркадием Петровичем неуверенно переглядывались, наблюдая за странными манёврами, совершаемыми нашим транспортом.
Сначала корабль плавно поднялся на уровень самой высокой крыши, но потом вдруг резко взмыл под облака, заставив нас присесть. При этом наша палуба подхватила несколько ворон, не ожидавших нападения снизу. Видимо, защитное поле по какой-то причине оказалось отключено.
Появлению нежданной дичи очень обрадовалась Липа. Ей удалось расправиться с тремя птицами, прежде чем остальные осознали опасность и улетели.