Всего за 199 руб. Купить полную версию
И как, получается?
Периодически. Сегодня, правда, не получилось.
Про мамку спрашивал? проявил проницательность батюшка.
Да, я кивнул и испытующе поглядел на него: Гости уже рассказали?
О том, что ты снова от меня решил сбежать? проговорил царь, кажется, с укором.
Почему обязательно сбежать? опешил я. Если появилась возможность найти маму, я намерен ей воспользоваться!
И что тебе дома не сидится? вздохнул отец.
Когда ещё путешествовать, как не в моём возрасте? я развёл руками. Пока забот особых нет, да здоровье позволяет.
Заботами обеспечим, оживился Никанор. Хочешь, я тебя министром культуры сделаю? Или физкультуры. Ты ж вон ходишь, тренируешься.
Нет уж, спасибо, я поджал губы.
Ну и напрасно. Слушай, батюшку посетила новая мысль, а давай ты будешь детишек тренировать. Что они без толку мячик гоняют? Ты ведь, помнится, неплохо с ним управлялся. Потренируешь мальцов, а потом мы в целях улучшения международных отношений чемпионат устроим. По этому, как его По футболу. Налоги под шумок повысим
Как бы вместо улучшения отношений наоборот не получилось, скептически хмыкнул я. А то неровён час, проиграют соседи, обидятся и эмбаргу какую-нибудь затеют. Или вообще, войну объявят.
О чём речь? к нам, зевая, подошёл Антуан Пустопорожний.
Батюшка пытается отговорить меня от поездки, ответил я.
Предлагаю возглавить национальную сборную нашего этого тридевятого царства, выдал царь, слегка задумавшись при произнесении нового наименования страны. У вас наверху как с этим делом? В футбол играют?
Нет, протодиакон яростно замотал головой, у нас рабовладение запрещено.
При чём тут рабовладение? мы с батюшкой непонимающе переглянулись.
Понимаете, Антуан обратился к глубинам памяти, перед Последней войной сложилась довольно странная ситуация. Публичная торговля людьми в рамках транзакций между спортивными клубами оскорбляла демократические силы планеты. Тем более что суммы этих трансферов зачастую превышали годовой бюджет целого ряда стран.
Ни укропа себе, рабы! воскликнул Никанор. Вань, может, продадим кого-нибудь для пополнения казны? Гаврилу Отрыжкина того же. Он парень видный. К тому же неплохо жонглирует яблоками я видел, как перед девицами давеча выпендривался.
Кто ж его купит? усомнился я. У нас таких парней, хоть телеги грузи. Особенно, когда на пиру наберутся. Он же не этот, я порылся в памяти, припоминая хоть какое-нибудь имя, упоминаемое в моих книжках в связи с футболом, не Пелевин.
Кто такой Пелевин? четыре глаза уставились на меня вопросительно.
Футболист кажется, я не был абсолютно уверен в том, что именно всплыло в моей утомлённой событиями прошедшего дня голове. Он, вроде бы, бразильянец был.
А почему тогда фамилия русская? озадаченно поинтересовался Антуан.
Наверно, поменял, когда его к нам в рабство продали, принял у меня эстафету Никанор. Зато страна его бразильянская после этого озолотилась. И наладила серийное производство рабов-футболистов. Они, поди, доход приносили гораздо больше, чем какой-нибудь кофей.
Протодиакон с нескрываемым подозрением глянул на батюшку, поражённый его излишней осведомлённостью. Тот хмыкнул:
Лично я бы так и поступил. И рты лишние кормить не надо. Они ж, спортсмены эти, жрут, поди, за четверых! И агрессивные, наверняка, как Мамай и Кокор!
Кто, простите? уточнил Антуан.
Это персонажи скоморошьих баек, пояснил я. Хулиганистые, вроде Петрушки.
Так что ты, Ванюша, подумай о моём предложении, отец положил мне на плечо руку. Наладим с тобой производство. Будем продавать футболистов направо и налево Совершать эти трансферы. Хошь, в окно трансферное, хошь, в дверь! Что скажешь, Аркадий Петрович?
Появившийся рядом за время нашей оживлённой беседы поэт выглядел, прямо скажем, измученным. Он неопределённо махнул рукой в ответ на вопрос Никанора. Взгляд у него был какой-то отстранённый и блуждающий.
Бессонная ночь? хохотнул батюшка, явно намекая на последствия обильных возлияний на вечернем пиру.
И не говори, вздохнул Аркадий Петрович. Но тут же опроверг догадки царя: Жуткий кошмар приснился. Никак после него заснуть не мог.
Кошмар? заинтересовался Антуан.
Урки приснились? предположил батюшка.
Ароз Азорин отрицательно покачал головой.
Приснилось мне, что тот зелёный мужик, которого мы вчера видели, вылез-таки из-под земли. Отряхнулся, так что земля вокруг задрожала. И из-за слоя паутины, мха и травы показался задорного вида молодой человек. Встал во весь рост, глазища сверкнули голубыми молниями. Гигант погрозил пальцем, поэт судорожно сглотнул. И как шагнёт ко мне! Я бежать А он топочет следом и укоризненно так твердит: «Шаганэ ты моя, Шаганэ»!
18
К обеду мы были готовы отправиться в путь. Оставалось решить ещё пару вопросов. Так что я отправился на конюшню.
Когда отчаливаем? Ницше встретил меня в воротах бодрым пританцовыванием.
Ты что, со мной собрался? не то, чтобы меня это удивило. Я просто о таком не думал.
Конечно, ослик оскалился. Мы же с тобой напарники! Куда ты, туда и я!
Ладно, я кивнул, если хозяева нашей посудины не будут против, то и я не возражаю. Меня больше беспокоит Альфа.
Какая ещё Альфа? не понял Ницше.
Липа. Липунюшка. Девчонка с плантации.
Вурдалапочка, что ли?
Ну, да. Только она не вурдалачка, я постарался припомнить всё, что мне рассказывала Яга. Вурдалаки это больные люди. У них эта эллиптическая диспепсия, судя по вытянувшейся морде моего непарнокопытного приятеля я понял, что ляпнул что-то не то, и потому поспешно добавил: А она Альфа. Это такие генномодифицированные существа, которых когда-то навыводили для диверсий, но из этого ничего путного не вышло, потому что они эгоистичные индивидуалисты без царя в голове, гуляют, где вздумается и никого в грош не ставят.
Альфа это буква греческого алфавита, выговорил Ницше спустя полминуты. Первая.
Я знаю.
Ну, и какая из неё Альфа? Ну, согласись, глупо звучит!
Я пожал плечами. Вроде, нормально.
Что с ней делать то? меня волновал прежде всего именно этот вопрос, а не лингвистические и филологические нюансы.
Берём с собой! без тени сомнения заявил ослик.
А она возьмётся? В смысле, она же к своему наставнику-быку привязана. Ты же сам утверждал.
Сейчас договорюсь.
Ницше потрусил вглубь конюшни, к стойлу своего рогатого приятеля. Я последовал за ним, ища глазами девчонку.
Сверху что-то зашуршало. Я поднял голову и вовремя успел подставить руки, поймав свалившегося с балок перекрытия фиолетового котёнка. Он тут же замурлыкал.
А вот Липунюшка, висевшая наверху вниз головой, к моему облегчению спрыгивать не торопилась. Она лишь сверкнула на меня белками глаз.
Тишка в сопровождении Ницше вышел из своего стойла. Я не слышал, чтобы ослик ему что-то говорил. Но разговор, похоже, уже состоялся. Бык поднял голову, поглядел на зависшую под крышей девочку и издал негромкое «му».
Липа как-то странно, точно опадающий осенний лист, спланировала на пол и встала перед своим рогатым наставником. Между ними, похоже, состоялся беззвучный разговор. А потом малышка подошла и обняла быка за объёмную шею.
Значит, вопрос решённый, констатировал ослик. Альфийка отправляется с нами. Будет вас, двуногих, защищать.
Я скептически посмотрел на девочку, но своих сомнений не высказал.
Пойдём, подберём тебе одежду поудобнее, махнул я ей. А то твоё платье скоро развалится от подобных упражнений.
Лишь после нескольких попыток позаимствовать одёжку у служанок на подворье я осознал, что вообще-то зря искал что-то для девочки. Надо сказать, наша детская мода весьма консервативна, если не сказать убога. Какой смысл менять измазанное и потёртое платье на чистое и целое, если оно через малое время превратится в грязную тряпочку?